– Ничего! Потерпите немного! Уже очень скоро Тибидохса не будет… Эта мерзкая независимая шарашка доживает последние часы! – прошипел он.
Оторвавшись от погони, Таня устремилась в атаку на Кенг-Кинга. Ветер запел у нее в ушах."
"Тетя Настурция достала траурный креп и решительно приколола его к шляпе.
– Это по Таньке Гроттер! Кенгуша ее прикончит! – сказала она.
– Вам ее не жалко? – спросила Джейн Петушкофф. Спросила скорее на автомате, поскольку сама придерживалась взглядов, что жалко только у пчелки.
Тетя Настурция пошевелила пальцами.
– Не то чтобы мне жалко было эту особу… Для меня траур – это состояние души. Когда умер мой муж, директор завода бензопил и совладелец музея антикварных лобзиков, я рыдала минут пятнадцать, и только Гурик не проронил ни слезинки. Гурий терпеть не мог дядю Тернера после одного случая. Тернер случайно включил микроволновку, когда там гнездилась сова Гурика. Тернер потом долго извинялся, однако Гурий был неумолим. Так и не простил его. Мы ссорились с Гуриком всю обратную дорогу с кладбища.
Мне пришлось даже заехать в магазин и побродить там часик-другой, чтобы немного развеяться, – сказала она.
Мадемуазель Петушкофф сладко улыбнулась.
– Не перестаю удивляться вашей мудрости! Позвольте, я буду звать вас «мама»! – сказала она, истекая лестью, как клеем.
Тетя Настурция погрозила ей пальцем.
– Не спеши, дорогая! Мы с самой доброй тетей еще не определились на твой счет! Не проверили всю твою родословную… Да и вообще русская невеста сугубо прихоть Гурия.
Я бы предпочла англичаночку, которая умеет готовить пудинг и вышивать крестиком, а не только тратить деньги.
«А тетка-то у Пуппера прожженная! На ней прям копирайта некуда поставить! Такую непросто будет облапошить!» – с раздражением решила про себя Петушкофф.
– Так-то, милочка! Бережливость и еще раз бережливость! На этом мы стояли, стоим и прыгать будем! – повторила тетя Настурция, похлопав сидящего у нее на плече гнома по толстой икре.
Гном кивнул и захрустел поджаренными до корочки дождевыми червями. Как известно, дождевые черви – любимая пища гномов, наряду с крысиными лапками.
Петушкофф и на этот раз из осторожности промолчала, про себя подумав, что глупо быть скрягой, который всю жизнь копит деньги для того лишь, чтобы их, снисходительно посмеиваясь, истратили его менее бережливые потомки.
Тем временем Таня готовилась атаковать Кенг-Кинга, который, на ее взгляд, вел себя странно.
