Когда Таня вышла из бочки, оба дракона были уже на песке. Ничего не понимающий, ревущий от боли Кенг-Кинг – снизу, а вцепившийся ему в шею Тефтелет – сверху.
Вокруг драконов, рискуя попасть под пламя, прыгали ангарные джинны и тренер Шмыглинг.
– Сделайль же что-нибудь! – визжал он. – Что вы тут носитесь, как полосатый ос? Он же его растерзайль в мелкую клочь!
– Так ведь эта… драконы жа, не ящерицы! Разве ж их за хвосты растащишь? Вот сейчас один другого прикончит, так и сам чудесненько отпустит! Мертвечинку-то они не уважают! – резонно отвечали ему джинны.
Айзек Шмыглинг схватился за голову. У него на глазах бронированная трехтонная туша целеустремленно убивала его дракона, а он ничего не мог сделать, кроме как колотить ее палкой по чешуе. Что скажет декан? Остаться без дракона перед решающим матчем!
Глаза Кенг-Кинга начинали уже гаснуть, когда кто-то негромко кашлянул у Шмыглинга за спиной. Тренер невидимок с раздражением обернулся.
В паре метров от него стоял Соловей О. Разбойник. Маленький, одноглазый, подволакивающий ногу.
– Пакта серванда сунт ! – произнес он негромко.
И эти тихие слова сотворили чудо. Тефтелет
неохотно разжал пасть и поднял голову. Зубы и морда у него были в крови.
– Что вы ему сказаль? – изумленно воскликнул Айзек.
– Передал привет от всех болванов мира. И от вас лично.
– ЧТО??? – взвыл Шмыглинг.
– Свои возражения выскажете потом. Пока займитесь вашим драконом! Ему нужна помощь! – сказал Соловей.
Тренер невидимок метнулся к Кенг-Кингу. Из шеи у него был вырван большой кусок мяса. Артерии, похоже, не были затронуты, но все равно, стоило Кенг-Кингу попытаться повернуть голову, из раны начинала хлестать кровь. Но и это еще не все. При падении Кенг-Кинг сломал крыло. Вокруг покалеченного дракона суетливо бегали ангарные джинны.
Другие джинны поспешно заманивали в ангар Тефтелета.
Соловей подошел к Кенг-Кингу, потрогал ноздри, посмотрел на рану и цокнул языком.
– Жить будет. Летать тоже будет. Со временем. От забора до кормушки, – сказал он со знанием дела.
– Как ви можиль говориль такое? Послезавтра матч! Он должиль драться! Должиль быть нашими воротами!
– Боюсь, он уже ничего никому не должен! – спокойно отвечал Соловей.
Он повернулся и, прихрамывая, пошел с поля. Шмыглинг догнал его и схватил за руку.
