Таня поняла, что еще немного – и вместо одного старинного контрабаса у нее будут целых два, но не подлежащих восстановлению.
– Отпусти! Окочуришься же! – без особого сожаления предупредил Бейбарсов.
Но Пуппер был упрям.
– Ньет! Татьяна, я не понималь, что со мной. Пусть я умираль, но я оказать тебе хелп! Пусть на моей могиле написать: «Пуппер умер, но тащиль ее контрабас!» – сказал он с мукой в голосе.
Бейбарсов пожал плечами и, буркнув: «Это была не моя идея!», вновь уставился на трость. По телу Гурия пробежала дрожь, и он застыл, уткнувшись лбом в песок.
Таня огляделась. Ей казалось, она бредит. Все было как в дурацком кино. Пустое поле, моросящий дождь, двое, застывшие в шаге друг от друга, не то любя, не то ненавидя, и третий, лежащий на песке.
– Ты убил его? – спросила она неожиданно спокойным голосом.
Глеб покачал головой.
– Нет. Он в обычном обмороке. Но если я поверну трость вот так, то… – начал Бейбарсов. В его глазах появилось нечто маниакальное. Рука стала поворачивать трость.
Зеленая искра обожгла ему кисть, заставив выронить трость. Таня подула на кольцо.
– Не трогай Пуппера! Уходи! – сказала Таня Бейбарсову.
С минуту Глеб смотрел на нее так пристально, что Таня ощущала давление его взгляда. Взгляд был страстный, бархатный, манящий, однако разумом Таня понимала, что глуп тот мотылек, который летит на огонь.
«Если я позволю ему один раз принять за меня решение – это будет продолжаться всю жизнь. Тот, кто потерял корону однажды, едва ли вернет ее вновь», – подумала она.
– Не думай об этом! – сказала она Бейбарсову. – Не трогай ни его, ни Ваньку! Только прикоснись к ним, некромаг!
Бейбарсов усмехнулся краем рта.
– Допустим, я послушаюсь тебя и не трону этих беспомощных малюток, которые зачем-то учились магии. Но что я получу взамен? – спросил он.
– А всегда нужно получать что-то взамен?
– Желательно. Таковы правила торговли.
– Не все покупается, – произнесла Таня с раздражением.
– Ты хотела сказать: не все покупается за деньги.
Что ж, готов признать, это так. Но то, что не покупается за деньги, покупается за красоту, ум, благородство, за хороший характер или просто за случайную улыбку. Даже сосулька, срывающаяся с крыши, покупает мгновение счастливого падения, разбиваясь потом вдребезги. Чем не сделка? Все в этом мире – торговля, хотим мы того или нет. Нет вещей, которые не стоят ничего. Как бы жалок ни был предмет, всегда найдется другой предмет, который можно за него получить.
