"
"Усыня, Дубыня и Горыня вповалку лежали рядом с костром, а из дальнего коридора торчали огромные подагрические ступни одного из циклопов. Похоже, охранники попадали там, где их настиг Деревянный Демон. Пламя костра выглядело таким же замерзшим, как и в Зале Двух Стихий. Кажется, эта участь постигла весь огонь в Тибидохсе, не распространившись лишь на драконий.
«Наверное, Сарданапал со своим зельем тут тоже был!» – подумала Таня.
Она нерешительно вошла в зал и огляделась. Жуткие Ворота были еще заперты, хотя страшный скрежет и рев с другой стороны потрясали их ежеминутно.
Возле самых ворот стоял открытый каменный гроб. Сердце у Тани в тревоге забилось. Как ей хотелось сейчас повернуться и убежать! Но делать этого было нельзя. Слишком много судеб зависело теперь от того, каким будет ее следующий шаг.
Выставив вперед руку с кольцом, Таня стала осторожно подбираться к гробу. Она ожидала увидеть там отвратительную старуху и сразу метнуть в нее боевую искру.
– Искрис фронтис! – не выдержав, крикнула она, не дойдя до гроба нескольких шагов.
Зеленая искра, в которую Таня вложила всю свою боль, всю любовь к родителям, всю свою ненависть к Чуме, сорвалась с кольца и ударила в гроб. Каменный гроб перевернулся и раскололся. Обнаружилось, что он пуст. Внутри ничего не было, кроме черного покрывала.
Послышался отвратительный булькающий хохот, ничего омерзительнее которого нельзя было вообразить. На первой ступеньке, ведущей к Жутким Воротам, возникла высокая старуха в длинной фиолетовой мантии.
Ее сухие отрубленные руки были переброшены через плечи, как веревки. Одна из рук сжимала золотой меч. Из глазниц высохшего лица, больше похожего на череп, струился красный свет.
– Чума-дель-Торт! – воскликнула Таня.
Та-Кого-Нет перестала хохотать.
– О, ты не боишься произносить мое имя! – удивленно прошипела она. Ее голос был похож на скрежет наждачной бумаги. – Твои родители тоже не боялись. И посмотри, что с ними стало...
Костлявое лицо Чумы исказилось, смазалось, и в нем на секунду проступили иные черты.
Таня увидела лицо мужчины с небольшой бородкой и смуглое лицо молодой женщины, чем-то похожее на ее собственное.
– Нет, не трогай ребенка! Ты не посмеешь! Он такой маленький!
– ТАНЯ! Нет! Не смей! – вновь прозвучали их голоса.
– Ничтожества! Слышишь, как они унижались, лишь бы сохранить тебе жизнь! Они думали разжалобить меня своими стонами! – сказала Чума, принимая свой прежний облик.
