Таня Гроттер и молот Перуна

Надутая Пипа, превратившая комнату в гардероб, нравилась Тане куда меньше.

И еще одно не могло не броситься Тане в глаза. Обладая острым внутренним зрением, она способна была видеть суть каждого человека, не слова даже, а то, что стоит за ними. Теперь она ощущала, что Гробыня скучает по Тибидохсу и что эта тоска постепенно делает ее глубже.

– Ну чего там? Для меня ничего нет? – спросила Пипа.

– Гробулька советует тебе бортануть Жикина. Хотя бы на пару свиданий. Это его шелковым сделает, – сказала Таня.

– М-м-м… Она так думает? Не, навряд ли… – протянула Пипа.

 – Для долгого динамо у него Лоткова. Представляешь, каким самовлюбленным индюком надо быть, чтобы этого не просечь? Хотя можно с Катькой договориться, она Жорику в полночь где-нибудь на крыше назначит, а я в час в подвале. Обе опоздаем, и будем его по зудильнику дергать – с крыши в подвал и обратно. Пускай побегает. Устроим ему гормональную физкультуру. Как думаешь, сработает?

– Должно сработать, – сказала Таня.

Она невольно подумала о Пуппере.

Может, она своим упрямством делала то же самое? Устраивала Гурику гормональную физкультуру, ставя англичанина в положение, когда он не мог получить то, чего хотел? Да, скорее всего, так оно и было. Ответь она Пупперу взаимностью, он разлюбил бы ее за три месяца и ушел бы к какой-нибудь англичанке из своего фэн-клуба. Еще через три месяца – от англичанки к француженке, от француженки – к китаянке, и так бы и бродил до полного истощения драконбольного таланта. А потом попал бы под крылышко к своей тете, и она, подправив его ослабленное здоровье магической микстуркой, подыскала бы Гурию подходящую спутницу жизни из тех, что играют на рояле, вышивают крестиком, готовят вполне съедобный суп из поганок и не забывают благодарить тетю за доставленное счастье.

* * *После уроков, когда выдалась свободная минутка, Таня зашла к Ваньке. Валялкин лежал поверх одеяла в синей байковой пижаме, из-под которой выглядывала до боли знакомая майка, почти обесцветившаяся от множества стиральных заклинаний.

Ягге, находившаяся во вполне приличном для ее лет настроении, шептала на отвар девясила. Ягун вертелся поблизости и развлекал Ваньку.

– Поднимите ноги через сторону вниз! Разведите голову шире плеч! Глубоко дышите жабрами! – восклицал он, передразнивая лопухоидную утреннюю зарядку.

Хохоча вместе с Ягуном, Ванька пытался следовать его нелепым командам, поднимая ноги и вертя головой. Увидев Таню, оба – и Ягун, и Ванька – перестали смеяться и мигом стали серьезными.