Таня Гроттер и молот Перуна

Ягге, продолжавшая ворожить над девясилом, не оглядываясь, запустила в него дрыгусом-брыгусом. Поручика втянуло в стену, и он исчез. Через некоторое время исчез и его задержавшийся хохот.

– Чумиха меня побери! «Я убью тебя, лодочник!..» В смысле, Цирцейку, – пробормотала Таня Гроттер. – Я влюблю ее саму в Пуппера и создам такой любовный треугольник, который ей, хочешь не хочешь, придется превращать в любовную прямую.

Таня торопливо подошла к соседней кровати и, открыв футляр, стала проверять натяжение струн.

В принципе этого можно было и не делать, но ей нужен был какой-то повод, чтобы не оборачиваться, зная, что Ванька теперь озадаченно смотрит на нее.

«Хорошо, что я не назвала Пуппера по имени! Ванька вполне может подумать, что я просто шутила со Ржевским», – торопливо думала Таня. Она сообразила уже, что едва себя не выдала.

Некоторое время спустя, окончательно расстроив контрабас, она под каким-то предлогом сбежала из магпункта. Алконост увязался было следом, собираясь запеть, но передумал и отправился в подвалы клевать слизняков и зомбировать своим пением нежить.

До тренировки, которой Таня прикрылась, чтобы не отвечать на Ванькины вопросы, оставалось еще четверть часа. Таня Гроттер прикинула, что ей не хочется тащиться с контрабасом через подъемный мост, а потом по снежному полю мимо пруда. Она решила подняться на стену – туда, где не действовали уже полетные блокировки, – и долететь на контрабасе.

Поднимаясь на стену, Таня остановилась передохнуть на площадке, к которой примыкал небольшой круглый зал, который иногда называли «комнатой ссор и примирений».

Говорили, ее когда-то построил Древнир, решивший, что, раз выяснения отношений все равно неизбежны, лучше сразу создать для них отдельное помещение. Во-первых, здесь, в Башне, ссорящиеся никому не мешают, а во-вторых, в «комнате ссор» всегда, даже летом, такие сквозняки, что долго скандалить ни у кого не возникает желания.

Дверь в комнату ссор была плотно закрыта, однако сквозь узкую бойницу все равно доносились голоса.

– Женщины – есть зло! Они слабы и изнежены! Не умея сохранять и приумножать, они живут на несчастьях всех смертных!.. Из-за женщины по имени Елена пала великая Троя, из-за женщины же мне сломали ребро, когда я был еще юн и глуп! – бубнил кто-то.

Таня узнала Поклепа. Его слова заглушил русалочий хохот."

"– Клепа, не грузи! Клепа, мне холодно! Я хочу бусы!.. А твою Елену Медузия знала лично. Она говорит, у нее был слишком длинный нос.