Таня Гроттер и молот Перуна

В одной руке он держал старинный пергамент, в другой – щит Персея, повернутый зеркальной стороной точно на древнее божество.

– Вначале справься со мной, убийца детей! – глухо сказал академик.

– Ты просишь смерти? В такой просьбе нельзя отказать! – златоусый шагнул было к нему, но, увидев щит, отступил назад. Его щеки побледнели.

Сарданапал усмехнулся.

– Не правда ли, страшно? Ты знаешь, что этот щит возвращает всякий удар сторицей и ослабляет любую магию. Не для того ли ты выкрал его из Маглиона, чтобы самому воспользоваться им, когда пробьет час? Вот только зачем было прятать его в Тибидохсе?

– Девчонка случайно нашла его.

Я понял это по следам в Заповедной Роще… Я искал его, шарил даже у нее в снах, но там ничего не было. Я понял лишь, что она потеряла щит и он у нежити, – с ненавистью глядя на Таню, прошипел златоусый. – Ну начинай, старик, не медли! Я посмотрю, чего стоит твой пергамент и твоя жалкая магия.

Академик развернул свиток и, глядя в него, твердо начал читать, вычерчивая пальцами продетой в щит руки какие-то фигуры.

Его голос звучал грозно, слова были отрывисты и звучали как щелчки. Таня никогда прежде не слышала ни такой речи, ни таких заклинаний. Она попыталась было мысленно вопроизвести даже не само заклинание – запомнить его было все равно невозможно, – но лишь небольшую его часть и едва устояла на ногах. Слово жгло как раскаленное железо.

Но не только ей приходилось туго. Златоусый покачнулся. Молот выпал из его руки.

– Погоди, маг! – крикнул он. – Ты забыл о том, что принадлежит мне! Пока они живы, но умрут вместе со мной! Смотри!

В протянутой ладони у древнего божества возникли три крошечных, но живых сердца.

Они пульсировали и бились. Бумажные ярлычки на каждом сердце цинично указывали, кому они принадлежат: «Гробыня Склепова», «Катя Лоткова», «Гуня Гломов».

Сарданапал с ужасом уставился на его ладонь.

– Ты думаешь, это фальшивки? – насмешливо спросил златоусый. – Тогда, возможно, мне стоит раздавить одно? Вот это крайнее? Или это?

Он взял среднее сердце двумя пальцами.

Сердце пугливо затрепетало, заметалось.

– НЕТ! – крикнул Сарданапал.

– Тогда брось щит!

Щит тяжело упал на песок. Перун расхохотался.

– Теперь встань на колени, маг, и положи голову на щит! Это, конечно, не плаха, но вполне сойдет, – сказал он, обнажая клинок. Никто не знал, остр он или туп. Клинок перетекал, как ртуть, и был беспощаден, как коса Смерти.

– Ну же, живо! Не заставляй меня ждать! Каждая минута промедления – одно раздавленное сердце.