Прозорливый прадед явно знал что-то наперед.
Таня ворвалась в комнату и изумленно замерла на пороге. Футляр ее контрабаса был выдвинут на середину комнаты. Возле футляра, лежа на животе, обреченно брыкался кто-то долговязый, кто-то, кто никак не мог высвободить из футляра голову.
– Хадсон? – с сомнением спросила Таня, поднимая руку с перстенем, чтобы выбросить боевую искру.
Туловище перестало брыкаться.
– Какой, к Чуме, Хадсон? Это же я, Жикин! Сделай что-нибудь со своим чертовым футляром: он меня не отпускает! – жалобно просопели из футляра.
– Жикин? Как ты здесь оказался?
– Крышка меня защемила! Вот свинья такая, на людей кидается!
– Э, нет! Это люди на него кидаются! – сказала Таня.
Она начинала осознавать комизм ситуации. Жикин не только не мог освободиться, но не способен был даже причинить футляру хоть какой-то вред. Драконья кожа футляра поглощала любые боевые искры. Когда же Жикин пытался применять кулаки и ногти, футляр слегка прижимал крышкой его шею, заставляя Жору притихнуть.
– Вот оно – мастерство! Надо ж было так сделать! Ай, я, ай, умница! – с пафосом сказал перстень.
В минуты крайнего самодовольства прадед всегда прибегал к русскому языку.
В комнату зашли Баб-Ягун, Гробыня и Пипа.
– Ого, полный футляр воришек! Чьи это хорошенькие ножки? – насмешливо поинтересовался Баб-Ягун.
Жикин злобно взбрыкнул, пытаясь попасть ему пяткой в нос. Баб-Ягун наклонился и, взяв Жикина за шиворот, выволок его из футляра. Футляр был не против. Местный красавчик ему порядком наскучил.
– Да это же дядя Жора! Что ты делал в футляре, дядя Жора? Решил тайком обучиться игре на контрабасе? Швабры с пропеллером уже вышли из моды? – спрашивал Баб-Ягун."
"– Не скажу я ничего! Отстаньте от меня! – огрызнулся Жикин и тотчас, тревожно косясь на разгневанную Гроттершу и кулаки Ягуна, выложил все. Он и без вещего стеклышка усек, что дело запахло керосином. Его будут бить, и, возможно, даже по классическому носу…
– Значит, ты считал, что пенсне Ноя в контрабасе старого Фео? Его там нет.
Можешь не сомневаться, я бы знала, – сказала Таня, когда он закончил.
– Поправка – не само пенсне, а разгадка! Не думаю, что «Первомагия Ноя» могла солгать. Скорее уж соглал этот типчик! – поправил Ягун.
– Клянусь седьмой женой моего папы, я сказал правду! Мне можно идти? У меня свидание с Пупсиковой! Э-э… сугубо деловое! – заявил Жикин, с тревогой глядя на Пипу.
– Ишь ты какой! Прям изменщик коварный! Топай, топай давай! – возмутилась Дурнева-младшая.
