А потом еще удивляются, почему они так играют!..
– Но ведь бьем же мы их? Бабаев побили, и гандхарвам досталось! С музами только осечка вышла! – возразил Дедал, осторожно высовывая из книги свой хрупкий греческий нос.
– Угу! Хотелось бы еще невидимок одолеть, прежде чем придется распускать команду… Да только после гибели Пуппера Магщество чего-то крутит. Да оно и понятно, без Гурия команда уже не та… Кому там играть, не Кэрилин же Курло? Жалко все-таки мальчишку. Эх, Таня, Таня! Все беды от них, от женщин! Уж я-то знаю! – Соловей О.
Разбойник вздохнул, вспомнив, что сам когда-то имел в мордовских лесах четырех жен.
В то время как первокурсники, с улюлюканьем шпоря пылесосы и дымя чешуей, гонялись за драконами, остальные ученики Тибидохса убивали свое время кто на что горазд, соответственно способностям, привычкам и мере общей испорченности.
Шурасик сидел в читалке библиотеки джинна Абдуллы и грустил. Перед ним на трех столах, сдвинутых вместе, возвышалась целая книжная гора.
Самые нетерпеливые книги шуршали страницами и переползали с места на место, некоторые превращались в змей и грозно шипели, требуя к себе внимания, но Шурасик даже не вспоминал о книгах, которые сам же час назад набирал по полкам.
Шурасиком овладела мечтательная стихия. В своем воображении он переносился на много лет вперед и поднимался до немыслимых высот.
«Ну ничего! Сейчас все смеются надо мной, не понимают меня, и пускай! – думал он. – А смеются потому, что они ничтожества.
Кем они будут через пять лет? Магдомозяйками, магхранниками или магжерами в каком-нибудь магвазине. Едва ли у нас с ними будут одни интересы. Наши дороги никогда больше не пересекутся, и отлично. Уже через год я закончу школу с таким высоким баллом, с которым ее не заканчивал даже профессор Клопп! Потом магспирантура в Магфорде, и всё: передо мной открыты все дороги. Толком не знаю еще как, но я обязательно прославлюсь и разбогатею! Я буду гениален, как Древнир, богат, как Бессмертник Кощеев, и популярен, как Гурий Пуппер… И все в одном лице.
Одним движением бровей и кстати сказанным словом я буду разбивать женские сердца с той легкостью, с которой прыгнувший на посудную полку кот разбивает тарелки и чашки. Гробыня, Шито-Крыто, Гроттер и… и особенно эта противная Лоткова сто раз пожалеют, что не обращали на меня внимания! Но будет, разумеется, поздно! У моих ног будут уже первые красавицы мира!.. «Все, милочки! – скажу я.
