Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

В свои не такие уж большие годы он слышал и пение сирен, и проклятия малазийских ведьм, и брачный крик циклопов, и даже тот гортанный, ни на что не похожий рев, с которым Безглазый Ужас, разбегаясь, разносил себе голову о камни. Однако это было нечто особенное. Плач мальчугана леденил душу. Уже спустя мгновение Ягуну почудилось, что мозг у него стал расплавленным стеклом и вытекает через уши.

В смертельном ужасе играющий комментатор закричал. Вскинув кольцо, он попытался выставить блок, однако у него не оказалось сил, чтобы произнести заклинание.

Мир треснул. Апатия навалилась на Ягуна могильной плитой. Он был выпит и опустошен. «Я молочный пакет… пустой молочный пакет», – вяло и безразлично подумал Ягун. Леденящий плач и тоска заполнили его существо до краев.

Уже опускаясь на пол, играющий комментатор увидел, как первокурсник удивленно поднял голову и посмотрел на него. Его глаза показались Ягуну огромными, как тарелки.

Минуту спустя внук Ягге понял, что лежит на спине у ступеней, а под голову ему подложена свернутая куртка.

Над ним склонился глазастый бледный мальчик. На щеках у него видны следы слез.

– Как тебя зовут, кошмарное создание? – спросил Ягун.

– Меня?.. Коля Кирьянов, – смущаясь, ответил мальчик.

– Кирьянов… хм… а, ну да… Это ты меня чуть не грохнул, Коля Кирьянов?

– Я плакал. Я не думал, что рядом кто-то есть… Когда я вас увидел, я перестал плакать, – сказал мальчик виновато.

«Вас… А, ну да! Я же должен казаться ему дядькой!» – подумал Ягун. Он попытался привстать, однако, прикинув по ощущениям, рассудил, что лучше пока полежать.

– Плакал – это еще полбеды. Хорошо, что ты не смеялся, – сказал он.

Шуточка была явно троечная и провальная, но все же стоила хотя бы легкой улыбки. Однако Коля Кирьянов не улыбнулся.

– Да, хорошо. Если бы я засмеялся, вы могли бы взорваться…

– Что?! Это как еще? – мрачно спросил Ягун.

Коля показал руками, как. Выходило, что играющий комментатор взорвался бы изнутри.

– Тут было бы грязно… Очень грязно, – сказал мальчик виновато.

Ягун кивнул.

Почему-то он не усомнился, что если Коля Кирьянов засмеется, то все так и будет.

– М-да. Весело с тобой… Славный ты паренек, – сказал он озабоченно.

Услышав, что он славный, Коля Кирьянов заулыбался, и Ягун с тревогой ощутил, что его начинает раздувать изнутри.

– Я так рад, что вас встретил… Так счастлив! Можно на «ты», да? – спросил Коля.

– Можно. Если тебя это не слишком обрадует… Мне хочется немного пожить, – попросил Ягун, в тревоге косясь на свой живот.