Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

– Я наверху… Я нашла ход… – сказала себя Таня.

Здесь, на втором этаже, было темно и неуютно. Длинная, вытянутая комната с деревянными стропилами, дощатым полом и стенами, обитыми отвисшей тканью. Вид у нее был нежилой. Если предположить, что и первый этаж до вселения Гробыни выглядел подобным образом, то напрашивался вывод, что Гробыня, благоустраивая жилище, совершила трудовой подвиг. Да и кто еще? Не Гуня же. Сложно было представить, что этот компактный трактор был способен на что-либо, кроме сноса лишних перегородок и выноса строительного мусора.

Подсвечивая себе перстнем, Таня прошла от одной стены к другой. Половицы провожали ее скрипом. Сухая пыль, пахнущая голубиным пометом, щекотала ноздри. В плотно закрытые ставни пробивался мертвенный лунный свет. Никого и ничего. Полное запустение.

Таня сделала еще шаг и, споткнувшись, вскрикнула. Ей почудилось, будто что-то вцепилось ей в ногу. Ушибленные пальцы сразу заныли. Отскочив, она резко направила перстень вниз, готовая выкрикнуть Искрис фронтис.

Однако атаковать боевой искрой было некого. На полу у окна Таня увидела расстеленную мешковину, рядом с которой лежал молоток с длинной ручкой. Вполне заурядный молоток, о который она и ударилась.

На мешковине что-то белело. Тане пришлось долго вглядываться, прежде чем она сообразила, что это осколки мрамора. Решив, что осколки могут быть сглажены, Таня пробормотала защитное заклинание и присела на корточки, перебирая их. К молотку она не прикасалась. С ним все было ясно: молоток и молоток.

Настораживало другое. Когда обычный маг хочет что-то разбить, он не разыскивает заброшенный этаж в доме на Лысой Горе и не защищает вход на этот этаж заклинанием четвертого уровня сложности. Тане показалось даже, что здесь, на мешковине, осколки не одной фигуры, а двух или трех.

Таня попыталась представить, чем они могли быть прежде, однако воображение ее зашло в тупик. Маг, наносивший удары, дробил мрамор мелко, как мог. Таня попыталась собрать воедино разрушенные части, использовав склеивающее заклинание Шредерус, однако это ни к чему не привело.

Старый Феофил пробурчал, что Шредерус работает только с обрезками бумаги и бумажным пеплом и что магспирантам стоило бы знать, что заклинания, склеивающего мрамор, нет.

В ставни дуло. По улице, голодно причмокивая, разгуливал одинокий упырь и безнадежно орал: «Который час? Почему молчите, гады?» Обыватели отсиживались в домах, оставляя упыря в неведении.