Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

– Ну что, попался? Думал нас обмануть? – прорычал голос.

– Что вам надо, мамочка моя бабуся? – спросил Ягун непонимающе.

Ему, магу, показалось бредом, что на него могли напасть. И главное – кто? Лопухоиды!

– Что, отрекаемся? Сейчас вспомнишь! – тяжелая рука не то шлепнула, не то мазнула Ягуна по лицу. Ноздри сразу забило смрадом.

Плотные шторы были задернуты. В квартире царил полумрак. Все же Ягун сумел различить три массивные фигуры. Его проволокли по коридору и втолкнули в комнату. Ягун рванулся и вскинул руку с перстнем, собираясь крикнуть: «Искрис фронтис», но не успел.

Чья-то жесткая, как подошва, ладонь зажала ему рот, в то время как кто-то с нежной опытностью карманника сдернул со среднего пальца магический перстень. В последний миг Ягун согнул палец, чтобы не позволить кольцу ускользнуть, но кольцо все же сорвали, ободрав ему последнюю фалангу пальца до крови.

Ягун попытался вцепиться в ладонь зубами и рвануться за перстнем, однако не успел. Ему дали могучую затрещину, мгновенно спутавшую все его мысли, и как кучу ветоши отбросили в угол.

Вспыхнул свет. Ягун воззрился на нападавших. Комната запрыгала у него перед глазами пестрым рисунком обоев. Редкими зубами оскалилась батарея. Но не это заставило Ягуна ощутить себя полным психом. У трех фигур, сгрудившихся вокруг него, существовала одна общая черта, заключавшаяся… в полном отсутствии всяких черт.

Говоря совсем просто: у тех, кто напал на Ягуна, не было лиц. Глаза, нос, уши, брови, лоб, волосы – все эти привычные детали заменял единственный овал с длинной ротовой прорезью.

Внутри этой прорези помещался бело-розовый мускульный шевелящийся отросток. Изредка рот распахивался – точно расползались края раны, и отросток выглядывал наружу. Да, это был язык, но язык необычный, потому что завершался он глазом."

"С полминуты Ягун пребывал в замешательстве, пока наконец память не пришла ему на выручку. Он вспомнил, что Медузия как-то рассказывала о наляпах, которых темные маги творят из обрезков ногтей, сырого теста и болотной жижи.

Наляпы обладают чудовищной силой, не ведают страха и отлично справляются с несложными поручениями. Правда, долго они не живут и через три-четыре дня рассыпаются, однако всегда можно «наляпать» новых наляпов. Отсюда, собственно, и взялось слово. Помнится, он, Ягун, прохихикал тогда всю лекцию, выбирая момент, чтобы безопасно спросить у Медузии: нельзя ли переименовать наляпов в тяпляпов?

Теперь, однако, ему было совсем не смешно.