Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

 – Так… мелкие проблемы… Иди в душ! Потом поболтаем!..

Отмываясь в душе от липкой жижи, Ягун размышлял, что старый приятель, похоже, не был рад его видеть.

«Не знаю, чем он тут занимается, но явно не фиалки из листиков разводит», – думал Ягун.

Отсюда же, из душа, он попытался осторожно подзеркалить Семь-Пень-Дыра, но встретил точно стену. Ровную, без единой щели. Прекрасный, техничный блок. Пробить такой сложнее, чем вскрыть рыцарский панцирь консервным ножом.

– Сразу видно, что человек рад видеть старого друга. Вся душа, блин, нараспашку, – проворчал Ягун.

Отмыв комбинезон, он повесил его сохнуть. Существовало, разумеется, чистящее заклинание, но с ним легко было переборщить и вместо отличного комбинезона получить дрянцо, похожее на шкурку ящерицы. Убедившись, что комбинезон висит надежно и не свалится, Ягун сотворил купальный халат, довольно недолговечный, который должен был исчезнуть через два часа, и, запахнувшись в него, вышел из ванной.

* * *Семь-Пень-Дыр выбрал самый оптимальный способ уборки.

В духе: «Не хочешь видеть помойку – закрой глаза!» Он плотно захлопнул дверь комнаты и перешел на кухню, где, уютно устроившись на высоком табурете, пил сок из стакана. Перед ним на столе лежало приглашение в Тибидохс с циклопом на обложке. Дразня Пельменника, Семь-Пень-Дыр щекотал его шею соломинкой для коктейля. Он явно пользовался тем, что, существуя в двухмерном пространстве, циклоп был ограничен тесной открыткой. Край соломинки, однако, был уже обуглен.

Ягун рассеянно воззрился на кучку вещей на столе перед Дыром, в которых тот без особых церемоний копался.

– Это вообще-то мое! – сказал он Дыру.

– Я в курсе. Я их собрал. Мог бы, кстати, сказать «спасибо», – хладнокровно откликнулся Семь Пней.

– Если «спасибо» не булькает, то вам, скорее всего, подсунули «пожалуйста», – буркнул Ягун.

– Чего? – не понял Дыр.

– Ничего. Собрать чужие вещи одно, а рыться в них совсем другое!

Играющий комментатор придвинул стопку к себе, размышляя, что с ней делать. Комбинезон еще не высох.

Прятать же вещи в карман халата не имело смысла. Если он забудет их вытащить, они сгинут вместе с халатом, когда пробьет его час.

Сверху стопки лежала фотография Лотковой. Повернувшись к Ягуну спиной, Катька причесывалась. Никакие истории с наляпами не поколебали ее спокойствия. Даже в падающем самолете она нашла бы время, чтобы подкрасить губы.

– Последняя ее фотка? Она у тебя хорошенькая, – сказал Семь-Пень-Дыр с видом заинтересованного гробокопателя.

– У меня.