Таня Гроттер и посох Волхвов

И того, Герман… приходи ко мне запросто. Да того… прайсики там какие-нибудь прихвати… Посидим, выпьем, поболтаем, как в былые времена! Может, чего сообразим.

Едва за Котлеткиными закрылась дверь, сирота казанская мигом прекратила свои страдания. Халявий поднялся с пола, по-собачьи отряхнулся и с гордостью продемонстрировал дяде Герману часы, бумажник и запонки, подозрительно напоминавшие часы, бумажник и запонки Котлеткина.

– Откуда это? – с подозрением спросил дядя Герман.

– Дорогуша, если б я сам знал! Знать, прилипло откуда-нить… – расхлябанно ответил оборотень.

Жестом, полным горделивого презрения, он взмахнул рукавом, и оттуда золотым дождем посыпались кольца, браслеты и колье Айседорки.

– Видал-миндал? Жаль, на среднем пальчике колечко пришлось оставить – туго сидело! Тут бы пальчик мыльцем подмазать – да мыльца-то я не припас! – с сожалением сказал Халявий.

Дурневы дико глядели на родственничка, пытаясь сообразить, в кого он перевоплотился. Нижинский, Герострат, этикеточная машинка? Нет, похоже, эта птица была другого полета.

– Что глядите, али не узнали? Ванька-Каин я! Не слыхали о таком? Лучше меня вора на всем белом свете не сыскать… – с гордостью сказал Халявий.

Глава 9

ЗЛО ПОЖАЛОВАТЬ, ТАНЯ-ДЕЛЬ-ТОРТ!

На Тибидохс неотвратимым снежным комом накатывалась зима. На этот раз ее ожидание было особенно мучительным. Самой зимы еще не было, но уже начались постоянные северные ветры и ночные морозы. По извилистым коридорам школы, мешая привидениям, бродили сквозняки. По утрам на драконбольном куполе лежала изморозь, сплетавшая узорные нити и рисовавшая сложные фигуры.

Гоярын впал в спячку, и вместо него Соловей выпускал Ртутного и других молодых драконов. Возможно, тренировки совсем бы отложили, но перед Новым годом предстоял матч с полярными духами, и Соловей делал все возможное, чтобы позор с музами не повторился.

Правда, Таню он в команду так и не пригласил. Таня, в свою очередь, тоже упрямилась и не искала с тренером примирения.

Баб-Ягун называл тренировки «продрыговками» и утверждал, что на морозе в его пылесосе замерзает змеиный бульон.

Да-да, не удивляйтесь. С недавних пор внук Ягге заправлял свой пылесос змеиным бульоном, добавляя туда русалочью чешую. Причем чешую он сыпал настолько щедро, что поклеповская Милюля жаловалась, что все русалки на Буяне теперь плавают ободранные. Но она преувеличивала. Русалки сбрасывают чешую каждое полнолуние, причем делают это на берегу, где при свете луны ее легко принять за золотые монеты.