Онлайн-библиотека книг
Ягге, узнав, что они улетают, в последний момент возникла, как из-под земли, и намазала всем троим щеки медвежьим жиром.
– Очутитесь ночью на морозе – спасибо скажете! – проговорила она, нанося завершающий, самый энергичный мазок жира на нос отбрыкивающемуся Ягуну.
– Я уже сейчас скажу спасибо! Ты мне ноздри жиром залепила – дышать нечем… – огрызнулся Ягун."
"Таня почувствовала, что ее друг смущен. Шестнадцатилетний вымахавший Ягун был едва ли не вдвое выше своей крохотной бабуси и втрое ее шире, но она по-прежнему относилась к нему, как наседка к своему цыпленку.
«И чего он стыдится? У меня вот нет ни бабушек, ни дедушек, а я была бы не прочь, чтобы они вокруг меня попрыгали», – подумала Таня.
– Ага, щас! Держи карман шире! Вот уже бегу прыгать, сейчас только ноги отращу! – проскрипел перстень Феофила Гроттера. Ворчливый прадед тоже неплохо умел подзеркаливать…
* * *Все хорошее рано или поздно заканчивается.
Раньше ни Тане, ни Ваньке, ни Ягуну не приходилось бывать на крыше Главной Башни. Люк на крышу обычно защищала мерцающая завеса. Сейчас завеса исчезла – кто-то, возможно Поклеп или Великая Зуби, снял ее по приказу академика. Толкнув тяжелую дверь, оказавшуюся незапертой, Ягун первым вышел на крышу.
Крыша оказалась плоской и круглой. По краям выступали каменные зубцы. Тане невольно вспомнились шахматы. Ей чудилось, она стоит на вершине огромной шахматной ладьи, которая широким столбом вонзается в небо, раздвигая фиолетовые ночные тучи.
– И куда теперь? – спросил Ванька Валялкин.
Внезапно часы с кукушкой заскрежетали. Маятник, до того мерно раскачивавшийся, на несколько мгновений замер, а затем часы стали бить. С каждым повторяющимся ударом дверца распахивалась, и уже заранее утомленная рутинной работой кукушка, выглядывая, громко и четко произносила «ку-ку».
– Полночь! – спохватилась Таня.
Она сообразила, что они опаздывают. Сарданапал уже снял блокировку на Грааль Гардарику. Через несколько минут Буян вновь станет неприступным.
