Онлайн-библиотека книг
Судя по всему, он решил, что данная тема себя уже исчерпала. Он соскочил с дивана и, почесавшись ногой, стал выбирать блох. Тетя Нинель смотрела на него, пылая от негодования. С нее вполне хватило этикеточной машинки, плевавшей на листки из справочника. И тут Халявий совершил непростительную ошибку. Ошибку стратегическую и роковую."
"Поймав очередную блоху, он не раздавил ее, а бросил на ковер под ноги Дурневой. Хрупкий внутренний мир тети Нинели, и так уже расшатанный, не выдержал очевидного проявления хамства. Тетя Нинель взревела, как рассвирепевший медведь, и двинулась к оборотню с самыми очевидными намерениями.
– Ай, мамуля, меня нельзя бить! Я судьбоносец! – запищал Халявий и на четвереньках кинулся спасаться бегством. За ним гналась гневная Дурнева и ее прихехешница такса, выбравшаяся ради такого случая из-под дивана. Пипа, схватив подушку с кресла, тоже приняла участие в погоне, колотя своим оружием направо и налево.
Следующие несколько минут несчастного судьбоносца гоняли по всей квартире и вытрясали из него пыль до тех пор, пока Халявий, стряхнув пиявкой вцепившуюся ему в пятку таксу, не догадался скрыться в туалете. Щелкнул шпингалет.
– А ну открывай! Хуже будет! Открывай, кому говорю! – вопила тетя Нинель, колотя в дверь кулаками.
Халявий не открывал. Слышно было, как он судорожно дышит и в тоске скребет кафель.
– У-у-у! Какие вы все гады, то ись! – выл он.
Выместив на неповинной двери свое негодование, тетя Нинель малость успокоилась и, повернувшись, пошла назад в комнату, где ее уже ждал безутешный Дурнев. Он стоял у бара и наливал себе коньяк.
– Возвращаясь к предыдущей теме про новую работу… Бутылки из-под коньяка «Наполеон» принимают или как? – спросил он, с грустью заглядывая в горлышко.
– Герман, ты что? Возьми себя в руки!
– А что, разве я не должен осваивать азы бомжевания? По-твоему, эта вот бутылка хуже пивной стекляшки? – сказал бывший депутат и пригорюнился.
Внезапно из коридора послышался грохот. Было похоже, что в туалете взорвался боеприпас малой мощности.
Поминая Халявия незлым тихим словом, Дурневы в полном составе ринулись на шум. Тетя Нинель занесла было кулак, вновь собираясь барабанить, но, прежде чем она это сделала, дверь открылась сама. Из туалета, спокойный как бог, вышел Халявий.
Тетя Нинель опешила от такой наглости.
