Глава 8
Еще несколько секунд назад мне хотелось хорошенько дать по лбу моей прекрасной леди за принесенную одежду. Но стоило только взглянуть на Василису, как мне стало совершенно плевать на ее намеренную выходку с этим придурковатым нарядом. Неприкрытое веселье в ее взгляде и какая-то нереально очаровательная улыбка сбивают наповал. Ведьма. Тут даже любимые коленки встают на второй план. Кажется, еще никому на моей памяти так не шла улыбка. Соболев, очнись, это просто улыбка! Какого хрена меня так штырит?
— Батюшки, я перепутала, извини, — наигранно удивляется она, прижав руку к груди.
— Что именно ты перепутала, бельчонок?
— Футболка-то бабулина.
— То есть трусы все-таки дедулины?"
"— Да, трусы-шорты дедушкины. Ему бабушка в наказание за то, что он помог вынести мусор соседке, пришила снизу кружева. Ну, чтобы было позорнее и запоминающееся.
— И он носил?
— Носил, конечно. Бабушка была всегда крайне убедительна. Все ее немножко боялись.
— Ты сейчас врешь или нет? — вполне серьезно интересуюсь я, неотрывно смотря на губы Василисы.
— Про бабушку с дедушкой — нет. То, что перепутала футболку, конечно, вру. Ну, за неимением другой одежды, вы должны быть мне благодарны, Петр Васильевич.
— Ну как сказать… я выгляжу как заднеприводный, сбежавший из психушки. Просто в этих недошортах, еще куда ни шло, но футболка-то? У тебя какой комплекции бабуля? Почему она такая короткая? — устремляю взгляд на неприкрытый пупок.
— Обычной комплекции. Ты же любишь, чтобы все проветривалось, вот тебе хорошая вентиляция живота.
— Спасибо, Васенька, что бы я без тебя делал.
И ведь я ни капли ни приукрасил, выгляжу как самый настоящий пидар в желтой в облипку футболке, и не менее пидарастических розовых трусах-шортах с кружевами. Еще и шнобель нехило поцарапан. Вряд ли в какой-либо женщине я вызову сейчас желание. Проблема в том, что у меня, несмотря на нелепость ситуации и зная, что в туалете сидит Миша, желание есть. И ведь дело даже не в сексе, мне просто хочется ее хотя бы потрогать.
Да чего уж там, облапать всю Василиску. Прижать сзади и…
— Что? — наконец Василиса первой нарушает молчание.
— Что? — парирую в ответ.
— Что ты на меня так смотришь?
— Влюбился, вот и смотрю. Нельзя?
— Смотреть можно, трогать нельзя, — да что за ведьма такая?! — Вижу, что маньяческие замашки за ночь у тебя не прошли.
Спасибо, что перестала улыбаться, ведьма бульдозерная. Если улыбка и коленки одновременно — это уже перебор, товарищи.
