Я скулил, стараясь сдержать крик. Мне стало стыдно за свое малодушие. А как я хвалился перед красивой медсестрой перед операцией, которая отдирала прилипшие к телу бинты? Тогда тоже было больно. Но не так.
Женщина-врач командовала коротко и властно. Спица исчезла, кожу натирали спиртом, от которого стало еще холодней. Почему тогда, как в бане, стекает пот? Снова сделали укол. Я попросил вытереть пот. Прозвучало невнятно, но меня поняли. Промокнули марлей лоб, глаза, щеки. И сразу раздался хруст. Сначала меня протыкали, теперь резали.
Долго… почему так долго? Кажется, я снова вскрикнул, потому что каждый нерв моего обнаженного тела кромсали железом. Потом железо появилось перед моими глазами.
– Осколок. Оставить на память за храбрость? – Голос врача, наверное, тоже молодой и красивой женщины, звучал насмешливо.
– Оставьте…
Мне дали отдышаться. Я попросил спирту. Когда выпил и немного успокоился, снова появилась блестящая спица. Спицами пытали в средние века, втыкая во все части тела. Меня тоже пытают. За что?
– Ищем осколок.
Последний.
– Обманываете…
Это был не последний и даже не предпоследний осколок. Но организм, видимо, умеет сам притуплять боль. Возможно, сознание отключилось, хотя я все видел и снова слышал хруст разрезаемой, как капуста, кожи.
– Капуста…
– Все в порядке, парень. Сейчас…
– Вы отрезаете мне руку. Нельзя!
– Успокойся, все у тебя на месте.
– Правда?
Мне не ответили, но вскоре все кончилось. Меня бинтовали, а потом я заснул или потерял сознание.
Всего я поймал в левое плечо и руку восемь осколков.
Пять вытащили в той палатке-операционной, еще два – в эвакогоспитале в городе Новониколаевский на северной окраине моей родной Сталинградской области. Меня везли туда двое суток. Я думал, что довезут до Сталинграда, ведь там мой дом, но сгрузили на станции Алексиково. Не знаю, почему многие райцентры в Сталинградской области, через которые проходит железная дорога, имеют двойные названия. Город Михайловка – станция Себряково, Новониколаевский – Алексиково и так далее.
Было обидно, что не доехали каких-то трехсот километров до дома. В Новониколаевском госпитале я пролежал полтора месяца. Несмотря на семь штук извлеченных осколков (восьмой так и остался в плече), три операции и многочисленные чистки глубоких разрезов, ранение считалось легким. Так мне напишут в справке, выписанной эвакогоспиталем. Осколки не перебили кости и не попали в легкие – поэтому и включили в список легкораненых.
Первую неделю мне приходилось тяжко.
