Прошли две последние санитарные подводы, а капитан насмешливо спросил Тихомирова:
– Ты по мосту отступать, что ли, примеряешься? Забудь про это, товарищ старший лейтенант.
Я заметил, что Тихомиров покраснел.
– Никто отступать не собирается, но пути отхода знать надо.
– Куда нам еще отходить? – засмеялся Безуглов и хлопнул старлея по плечу. – Раненых вывезли. Расстрелять мост к чертовой матери!
– Есть расстрелять, – козырнул наш ротный. – Федор, четыре фугасных под «быки». Огонь!
Я был башенным стрелком, и команду предстояло исполнять мне.
Вот бы не подумал, что первые выстрелы на войне сделаю по своему родному русскому мосту. Но четырех снарядов оказалось мало, хотя со ста метров я не промахнулся ни разу. Взрывы переломили десяток бревен, вырвали кусок настила. Мост слегка накренился, но продолжал стоять. Я выстрелил еще два раза. Брызнули крупные щепки, отвалились перила. Я подумал, что мы зря гробим такой прочный мост. А если все же отступать придется?
– Ладно, – махнул рукой начальник разведки, – слабоваты ваши пушчонки.
Он приказал часовым у моста собрать сушняк и поджечь мост. Тихомиров мог бы своей мощной трехдюймовкой разнести избитые бревна, но промолчал и дал команду двигать вперед.
Командир стрелкового полка Урусов, высокий, худой, в длинной шинели, похожий бородкой клином и костлявым лицом на Дзержинского, не стал выговаривать, что мы отсиделись в лесу и не кинулись под бомбами разыскивать штаб. Да и найти его было мудрено. Штабные землянки располагались в овраге на левом фланге, где выдавалась вперед дубовая роща.
Танки приказали отогнать в лесок за штабом и замаскировать. Тихомирова и командиров взводов полковник оставил на совещание. Через час ротный собрал всех нас и растолковал ситуацию. Немцы, по данным разведки, находятся километрах в пятнадцати от линии обороны полка. Во время бомбежки погибло более ста человек, из них половина тех, кто убегал через поле. Разбило несколько пушек, но артиллерии пока хватает, а мы остаемся вроде как в запасе.
Только этот запас больше суток не продлится. А то и раньше в бой введут. Немецкие танки в любой момент могут появиться.
– Зря все же мост взорвали, – сказал кто-то из старых танкистов. – Пехота эту речушку вброд перейдет, а нам маневра в случае чего не будет. Сомневаюсь, что поблизости еще такой крепкий мост найдется.
– Взорвали и взорвали, – обрезал разговоры Тихомиров. – Маневры! Забудьте про любые маневры на восток. Отступать категорически запрещено.
