"
"Танк пополз задним ходом из капонира. Двигатель, взревев на слишком высоких оборотах, заглох. Господи, как противно звенит стартер. Словно в задницу загоняют гвоздь. И дело не только в недостаточном опыте механика. Нас слишком торопит Хлынов. Быстрее, быстрее!
Двигатель, не успевший толком прогреться, наконец вытолкнул наверх нашу двадцативосьмитонную машину с усиленной челябинской броней. Есть такой город на южном Урале, где побывали в августе вместе с Леней Кибалкой. У обоих там остались подруги. Леня продолжает переписываться со своей девушкой и даже подумывает о женитьбе.
Звонкий удар по броне встряхивает машину. Я едва не влепился подбородком в металл, успел подставить руку.
Лес еще более поредел от снарядов и опавшей листвы. Когда мы выскочили из капонира, сразу попали под огонь противотанковых пушек. Фрицы неплохо пристреляли квадрат, и стрельба была довольно точной. Но мы успели задним ходом уйти в низину. Под гусеницами хрустнули прогоревшие обломки запасных баков, в которые дня три назад попал немецкий снаряд.
Затем свернули на склад бригады, где нас загрузили дополнительным боезапасом.
Столкнулся нос к носу с Николаем Фатеевичем Успенским. Он привел свой батальон тоже загружаться снарядами. Есть же люди, с которыми каждый раз неприятно встречаться! Особенно перед боем. Еще меня задело, когда Успенский начал хвалиться, что ему поручено «нешуточное дело»:
– С ребятами маршала Рыбалко будем действовать. Чуешь?
Это намек, что танки Третьей гвардейской армии Рыбалко переходят в наступление, а капитан, как всегда, в гуще событий.
Я хорошо изучил повадки «дальневосточного сидельца» Успенского, который никогда не рвался вперед. Но, имея под командой целый батальон, можно руководить и с тыла.
– Повезло, – согласился я. – Рыбалко удары умеет наносить. У него комбаты прорыв возглавляют. Впереди идут. Попробуй отстань.
Не смог я удержаться от подковырки, зная трусоватость Успенского. Ребята Рыбалко! И он туда же, в гвардейцы. Фатеич немного растерялся, крикнул, чтобы быстрее грузились, и, успокаивая себя, сказал:
– Не напасешься комбатов, если их вперед посылать.
Мое дело – обеспечить боевые действия. Разные у нас с тобой масштабы.
Но когда отъезжал, я почувствовал, что спеси у дальневосточника убавилось. Если пойдут в прорыв части 3-й танковой армии, то Успенскому в тылу не отсидеться. Почему-то стало противно и за свои подковырки, и за капитана Успенского, который будет гнать людей вперед, не глядя, лишь бы начальству угодить.
