За час наблюдения проскочил мотоцикл (и здесь немцы!), проехали две подводы с сеном и прошли несколько человек пешком. Наверное, беженцы. На этот раз в разведку пошли Прокофий Шпень и Ваня Войтик. По левому пологому берегу рос ивняк, и оба механика-водителя подкрались к мосту незамеченными. Вернулись довольно быстро.
– Пройдет танк? – спросил Князьков.
– Должон, – неуверенно пожал плечами Прокофий. – Мост, конечно, старый…
– Тьфу, Шуваева, что ли, везде посылать? – ругнулся лейтенант. – Вы же механики-водители.
Кто лучше вас знает?
– Настил вроде гусеницами изодран, – сказал Войтик. – Значит, проходили танки.
– Могла и танкетка пройти, – заметил Шуваев. – В ней всего три тонны, а БТ четырнадцать весит.
– Гусеницы шире, не от танкетки.
Решили рискнуть. Другого выхода не оставалось. Шпень разогнал танк, а мы заранее перебрались на левый берег. Прокофий был опытным механиком-водителем, и танк, набирая скорость, без рывков, влетел на мост. Двадцать восемь шагов настила. Несколько секунд ровного и быстрого бега.
Мы наблюдали, затаив дыхание. Десять… двадцать шагов. Вот уже и левый берег. Но «быки» у берега вдруг с треском повело в сторону. Одно из бревен лопнуло с таким звуком, словно взорвалось. Танк исчез в мешанине обломков. Мы подбежали ближе. Корма завязла в покрытой тонким льдом тине и грязи. Мотор ревел, выбрасывая фонтаны водорослей и воды.
– Не газуй! – орал Иван Войтик. – Выползай без рывков.
Мы тоже что-то кричали. Никогда не слышал, чтобы железное нутро нашего танка ревело так надсадно.
Это не могло продолжаться долго. Или что-то лопнет в моторе или… БТ медленно выползал, и мы непроизвольно манили его руками: «Сюда… сюда».
Шпень, деревенский тракторист, начавший свою карьеру лет пятнадцать назад с чистки ржавых деталей, и сам видел, куда вести танк. Рискуя, он сделал в тине поворот, чтобы не упереться в остатки «быков», и полез, выбираясь из речушки наискось. Он уже почти выполз, когда обвалился слой глины и гусеницы принялись вращаться на месте.
Без команды мы подхватили бревно, обломки досок. Пихали под траки все подряд. Выползай, родной! Танк выскочил в двух шагах от меня, и опасно кренясь, полез наверх. Левый берег не был слишком крутым, но пара глиняных уступов оказались серьезным препятствием. БТ переполз через второй уступ и, промчавшись сгоряча, резко тормознул.
– Прошка! Шпень чертов!
Все радостно орали, облепив танк, в котором от напряжения и перегрева что-то булькало и шипело.
