Танцовщица в луче смерти

– Давай, – послушно сказала Юля.

Мария билась с Лебедевым третий час. Он все путал, давал совершенно противоречивые ответы на одни и те же вопросы. В точности совпадали только обстоятельства и детали преступления.

– Слушай, – прошипела она ему в лицо. – Ты мне сейчас скажешь. Или ты оговорил людей, или они на самом деле – соучастники убийства. Морочить голову: узнал – не узнал, забыл – вспомнил, – у тебя больше не получится. Никогда не прибегала к таким методам, но я могу и за помощью сходить.

– Не имеете права, – не поднимая головы, пробурчал он.

 – А если этому свидетелю все почудилось? Один я был. Вам моя семья скажет, что я к этой Нинке неровно дышал. Ну, хотел ее. Ходил на ее танцы с раздеваниями, мужики все из штанов выпрыгивают, а тут, в своей квартире, она мне целку строит... Ну, довела. Дальше все, как я рассказывал, только никого больше не было. Сам ее в парк отвез, сам изнасиловал, сам прикончил. Она такая, что и заяву могла написать. У ней еще родня есть – бандитка. Она ж прикончила любовника своего. Они все такие, эти неместные. А этот ваш свидетель, может, он просто псих.

– Новая сказка. Почему вы сначала признались, что вас было трое?

– Я думал, меньше дадут. На троих поделят.

– Вы такой тупой, никогда не слышали, что за групповое преступление дают как раз больше?

– Не слышал. Меня это не касалось.

– Не помешаю? – в дверь заглянул Сергей.

– Нет, – устало сказала Маша. – Я все равно хотела бригаду собирать для допроса с пристрастием. Издевается, сволочь. Уже свидетель у нас псих, а он один – насиловал и убивал.

– О как! Здорово он кого-то боится. Только соображать надо, дружок. Экспертизу тебе давали вчера читать. Изнасилование было групповым, вот в чем твоя проблема. Ты что ж на себя их преступление вешаешь? Сначала оговор, сейчас ложные показания, попытка сбить с толку следствие. Ты вроде не в кружок самодеятельности пришел.

– Ничего не скажу, – пробубнил в пол Лебедев. – Убивайте.

– Ладно, пусть его уводят, – сказала Маша. – Заклинило, видишь как.

Сами разберемся, вот тогда он пожалеет, что не сотрудничал.

Когда Лебедева увели, Сергей сказал Маше:

– Понимаешь, в чем дело. Он боится, что не успеет пожалеть о том, что не сотрудничал. Он за жизнь боится по серьезке. Ясно, что пугали умеючи. Он-то им явно чужой.

Сергей остался с Машей, когда пришли на допрос Ольга и Татьяна Лебедевы. Многого от этих допросов ждать не приходилось, но Сергей все думал про пресловутую ниточку, за которую можно будет потянуть.