Танцовщица в луче смерти

Ее встретил Вадим, коснулся губами щеки, обдав волной дорогого парфюма, проворковал своим вкрадчивым баритоном:

– Ты сегодня была такой злюкой, я ужасно боялся, что ты не приедешь. Как настроение?

– Я, кстати, навел справки о твоей родственнице Нине. Оказывается, после того, как она с группой была у меня, они еще в двух местах выступали.

– И чему ты обрадовался? Тому, что в ее убийстве будут подозревать не только твоих приятелей?

– Как неприятно ты говоришь.

– Я говорю об очень приятной вещи. Мою родственницу, хорошую, добрую девочку убили! После твоей вечеринки, чьей-то еще, просто так, случайно, от нечего делать.

.. Но ее нет! Слушай, мне ужасно не нравится твой одеколон. Я зря приехала. Позови Виктора, пусть отвезет меня домой.

– Ну, нет. Так не пойдет, – Вадим любил влиять на настроение женщины, манипулировать ее поведением и считал, что у него это прекрасно получается. – Ты, конечно, останешься. Тебе нужно отвлечься от мрачных мыслей... Детка моя, ну что делать. Произошло несчастье, но жизнь продолжается.

Тебе нельзя отпускать себя в свою депрессию. Ты же знаешь, как тяжело тебе из нее выходить.

– Представляешь, буквально пять минут назад без предупреждения приехали Дима Фролов и Леня Васильев. Они были здесь неподалеку, участки присматривали. Ну, я же не мог их не принять. Тем более они так хорошо к тебе относятся. Ты же знаешь: они от тебя в восторге.

– Я ничего не знаю. Пройду в свою комнату, выйду, когда они уедут.

– Но это невозможно.

Они в курсе, что ты приехала. Ужин на столе. Я тебя умоляю, моя дорогая, моя прекрасная Вика, не нужно портить вечер. Один из наших чудесных вечеров.

Они стояли в огромном холле, прислуга была готова принять шубу Виктории, а за дверью раздавались громкие голоса. Дверь распахнулась, и два человека среднего возраста, один полный, другой худой, без особых, как говорят, примет, кроме ауры больших денег, радостно приветствовали Викторию. Она кивнула в пространство между ними, бросила на руки работницы шубу и быстро прошла в столовую.

За ужином все три кавалера галантно подливали Виктории вина, говорили комплименты. Они знали, что она пьет только красные сухие вина и шампанское, причем очень мало. В этот вечер она пила много. Съела только гроздь винограда. Через какое-то время ее перестали раздражать мужские голоса, произносимые банальности, самоуверенные интонации, бахвальство, дурацкие шутки. Она, как всегда, замкнулась в себе.