Танцовщица в луче смерти

Че потом было, честно, не помню. Одна девушка, не одна...

– В парке видели? А с которой?

– Невысокая, худенькая, коротко стриженная...

– И кто она? Кто ее знает?

– Ну, в общем, ее молодой человек увидел, не стал к вам подходить. Вас с ней трое, что ли, было. Куда-то шли.

– А че это кому дает?

– Любиному адвокату даст, – пояснил Сергей. – Так было или нет?

– Серега, – развалился на стуле уже лоснящийся от выпитого и съеденного Василий. – Если их всех собрать, с кем мы... Ой, не могу. Видели они нас.

– Но помнишь девушку такую? – Артем крепко сжал локоть Василия. – У нее примета особая. Бровь одна рассечена после травмы.

– Слушай, – Василий с опаской вытащил локоть и отодвинулся. – У тебя опять, что ли, начинается? Тебе пить нельзя. А девку такую я помню вроде. Где-то видел... Над одним глазом одна бровь, над другим – две. Только не помню больше ничего.

В машине мрачный Артем повернулся к Сергею:

– Тебя развлекает, что ли, моя самодеятельность? Почему ты сам их не проверишь, как положено у вас, профессионально? Мы же всю жизнь можем спаивать этих идиотов, которые на самом деле ничего не помнят.

– Я уже говорил: убийство идиоты помнят. Если они ваньку валяют так удачно, значит, не совсем идиоты. А как профессионально? Не подскажешь?

– Ну, арестуйте их и допрашивайте..

– Что? Выбивать признание? Так Онищенко чудом не успел его выбить из Сидорова... Мне не за что пока уцепиться. Эти двое в таком же положении, как еще сотня-другая поклонников этого стрип-данса.

– Виктория Корнеева. Она устроила двоюродную сестру в эту группу, ей принадлежит агентство, может, она что-то такое знает... Но ей сейчас не до того. Молчит, как каменная. Семья погибшего богатая... Адвокат свой в этой семье. Если продавят умышленное убийство, любой срок может пройти. Вот такие у нее пироги, у дочери нашей приятельницы Аллы Селезень.

– Я бы хотел поговорить с этой Викторией. Ты сможешь это устроить?

– Все хотят поговорить с Викторией. Только она – ни с кем. Ну, я постараюсь...

...Юля бежала, почти не касаясь земли, по незнакомому глухому лесу. Ее гнал страх. Она не оглядывалась, не видела своих преследователей, но чувствовала, что ее догоняют. Наконец ноги устали, сделались тяжелыми, увязли то ли в талом снегу, то ли в болоте.