Они не вели себя, как те, от кого всегда предостерегала Надди. Гулять приглашали всегда в людные места, и пока на улице светло. В дом не напрашивались. Вольностей не позволяли. Зато много рассказывали о том, что успели повидать. Брали с собой на тренировки и на бои. И когда они мне сказали, что я им очень нравлюсь, и они бы хотели предложить мне их выбрать, я была очень счастлива. И, конечно, я согласилась. И даже сложности с браслетом, которые они мне объяснили тем, что сезон выбора уже прошёл и нужно будет немножко потерпеть, меня не испугали и не насторожили.
— А то, что они вели себя по-хамски тоже? — Да уж, каким бы не был мир, а наивные молоденькие девочки всё также влюбляются без памяти и видят всё сквозь те же самые розовые очки.
— Да нет. Меня не били, ну разговаривали порой грубо, но я себе объясняла это тем, что мужчины и наёмники. Просто не понимают, что меня такие слова и тон обижают. Не помогали, по дому ничего не делали… Так мужчины же. И опять же, где б они научились нормально жить.
Я думала, привыкли в своих походах. Я только больше для них старалась. Приготовить повкуснее, рубашки сшить, ремни вооружения пропитать, чтобы были прочнее, но кожу не натирали. Следила, чтобы зелья и мази были на все случаи жизни. Мало ли что в походе случится. — Рианнон замолчала и продолжила уже другим, каким-то убитым голосом. — А потом у меня голова закружилась и резко тошнота накатила, когда я в лавке была. Обычно я там была до определенного времени. А тут… Проверить и понять, что со мной, ведь дело нескольких минут было.
Я и полетела домой быстрее ветра. Думала, что обрадую. А застала сборы, и разговор непонятный. Но поняла, что возвращаться обратно те, кого я считала мужьями, не собираются. И с дуру спросила, как же тогда семья, я, ребёнок. Мужья рассмеялись и сказали, что никакой семьи нет и не было, что я дура, погревшая их постель, а ожог это так, сувенир на память. Мол, и жить они в моей полуразваленной хибаре не собираются, и помои, что я готовлю до конца жизни хлебать не намерены, да и как любовница я никакая, от бревна удовольствия больше, а я ничего не умею.
А чтоб они позволили такому недоразумению, как я, их ребёнка родить? Чтоб и не мечтала. Я вспомнила судьбу Надди, что всего несколько ударов, и она потеряла малыша, и промолчала, убежав обратно в лавку. Долго я не думала. Дождалась, когда они уйдут, собрала самое ценное и с ближайшим караваном ушла, якобы за травами. В лесу у меня давно была подружка. Рыся.
