Танцующая с грозой (СИ)

— Марина… — и столько радостной надежды в голосе, что слёзы побежали по щекам сами собой, а голос куда-то пропал.

В ответ я смогла только кивнуть. Даже не зная, видит ли он меня, или просто чувствует. В себя я пришла на руках у Дардена. Укачивающего и вытирающего слёзы со щек.

— Что случилось? Где? — Неподдельная забота и внимание успокаивали и согревали, давали так необходимую сейчас опору. — Тебя опять утянуло?

Меня прижали к широкой груди, давая возможность спрятать лицо с заплаканными глазами.

Обещая, что осталось уже не долго, и скоро мы будем уже на перевале сами. Ведь, правда же? Мы справимся, заставим этих светоносцев забиться обратно в их норы, где они сидели столько лет, вот только отобьём желание плести гнусные интриги. И все будет хорошо.

Следующие полтора дня дорога сменялась недолгими стоянками. Только на ночь прекратили движение. Рядом с Эраром и главным нагом без конца появлялись вспышки вестников. Видно, хорошо потрясли бандитов, раз из-за полученной от них информации столько активности.

Да ещё и главный наг занимался организацией ритуала. Ведь он хотел показать всему нагаату, что путь сквозь обиды к счастью возможен, что заслужить прощение реально и надежда есть. Некоторые сообщения заставляли, его хмурится и злится, но накануне свадьбы он нам не рассказывал, что вызывает такую реакцию. Наверное, не хотел омрачать предстоящее событие.

Но я и так понимала. Слово с делом у правителя не расходилось. А значит, проверки шли полным ходом, и были те, кого всё устраивало и перемен они не желали.

А наг не собирался оставлять и шанса на сохранение подобных порядков.

Когда говорили о заброшенном храме, я представляла почему-то, какие-то руины. Но оказалось, что заброшенный, не значит развалившийся. Полукруглые ступени вели к арочному проходу среди высоких, увитых цветущими вьюгами колонн. Почти плоская крыша, украшенная по карнизу изображением змей. И просто море цветущих фиалок, хоть и назывались они здесь по-другому.

В самом храме было очень чисто.

Как оказалось, Рианнон, сначала сама, а потом и с девочками, следила за чистотой и порядком в святилище. И уже знакомая статуя сиреневой нагини. Длинный хвост свивался множеством колец, сверкающих аметистовой чешуёй. Верхняя часть туловища была прикрыта белой туникой, расшитой узкой золотой лентой по краю. И удивительно живой взгляд янтарных глаз статуи. Взгляд, в котором смешались ехидство и радость.