Танцующая с грозой (СИ)

Тяжело дыша, они застыли друг перед другом, тесно прижатые и с клинками, упирающимися в шею другого.

— Ты смотри, как расстарался! — Съязвила она.

— Всё для тебя, родная! — Ответил он в том же тоне.

— Глазками не вышел, что б мне родней быть! — Усмехнулась девушка, пристально глядя в его глаза, тёмно-синего цвета.

Она бросила клинок и уперлась рукой, блокируя его меч, при этом резко подалась головой вперёд. И не ожидавший такого коварства рыцарь получил лбом в переносицу и по инерции сделал два шага назад. Этого девушке хватило, чтобы подхватить свой клинок и вернуть себе простор для манёвров.

— Злыдня! — Бросил в её сторону Маркус.

Но и он сам не смог бы сказать, чего больше было в его чувствах — досады или восхищения. А то, что она виновна в смерти его близких… Ну, она-то точно нет, а вот ее семья? А могли ли подобравшие его орденцы ошибиться, или выдать за правду свои предположения? Или это его сейчас околдовывает эта некромантка?

Почему-то же возвращается взгляд к ней вновь и вновь? Хотя обычно он был равнодушен к женскому полу, а призывные взгляды, непонятно откуда бравшихся войсковых девок, вызывали только брезгливое ощущение липкости.

Хотя к их палаткам выстраивались, чуть ли не очереди готовых расстаться с небольшими ценностями ради недоступных в цитадели плотских утех солдат.

Нет, в те несколько редких вылазок в город, когда он сопровождал грузы для торгующих с орденом купцов, Дрейк затаскивал его в бордель, где они заказывали себе человечек. Но никакого бурного восторга он не почувствовал.

Да и опасался, что вдруг получится так, что снятая девка понесёт, а ребенок унаследует его дар?

Сейчас же, глядя на эту, закованную в сталь доспехов фигурку, так уверенно сжимающую клинки, его собственное тело предавало, выпуская на волю жгучее желание совершенно не сочетаемое с местью!

Расстояние до неё он преодолел в один прыжок, резко выбивая из её рук тонкий меч. Но и его полуторник полетел следом. Маркус схватил растерявшуюся девушку за талию, резко прижал к себе, поддерживая за бёдра и заставляя обхватить себя ногами.

А вторая рука наконец-то запуталась в ее волосах, сменяя ветер, что играл в них совсем недавно.

— Скажи мне здесь и сейчас, в месте, где невозможно солгать, что ни ты, ни твоя семья не имеете отношение к гибели моей! — Требовал он, словно не замечая, что острие ее кинжала, который она так и не выпустила из рук, упирается ему в шею с левой стороны.

— Так себе у вас методы допроса, скажу я вам.