Танцы на стеклах

На условиях полной анонимности я согласился, наверное, просто потому, что хорошо понимал тех людей, у кого не получается. Это привело меня сюда, в точку, где у меня есть семилетняя дочь.

Я нанял для малышки лучшего психолога, но результата пока нет. Прошло слишком мало времени.

Отлипнув от стены, захожу в царство нежных ванильных и молочно-розовых оттенков. Гирлянда с крупными желтыми лампочками горит над кроватью. Под одеялом всхлипывающий комочек, накрытый с головой.

Сажусь на пол у кровати. Облокачиваюсь на неё спиной и не представляю, какими словами сказать ребенку, что мама, которую она требует, не придет больше.

– Тась, а пойдем завтра гулять? Я возьму выходной, и мы весь день проведем вдвоем. Хочешь?

– А я вот очень хочу. У меня в этом месяце еще не было выходных. Сходим в парк или торговый центр. Куда захочешь.

– К маме хочу, – плачет малышка.

– Я не могу отвезти тебя к ней, – ухожу от объяснений.

– Зачем? – спрашивает мышонок, высунув нос из своей импровизированной норки.

– Мне нужен друг, с которым иногда можно гулять. Погуляй со мной завтра, Тась.

– А потом ты отвезешь меня к маме?

Нервно сглатываю. Она так на меня похожа, что иногда даже чуточку страшно. Русые волосы, большие карие глаза и характер. Такая же упрямая и настойчивая.

– Почему мне нельзя к маме? Она больше меня не любит?

– Уверен, что любит. Твоя мама, малыш, она… – понимаю, что надо сказать.

Как правильно? Не сделаю ли я хуже? Но куда хуже то? Мне кажется, дальше только прямиком в ад. Хотя для девочки, которая в один миг лишилась своей привычной жизни, мамы, мужчины, которого она считала отцом, это он и есть сейчас. Настоящий ад. Чужой дом, чужие люди, чужие вещи.

– Тасенька, твоя мама очень-очень тебя любит, – подбираю слова. Вспоминаю какой-то дурацкий старый фильм и там было примерно вот так, – она на небе сейчас. И оттуда за тобой смотрит.

– Моя мама умерла? – произносит страшные слова эта хрупкая кроха.

– Прости, – опускаю взгляд.

Мне почему-то стыдно перед ребёнком за такие страшные новости.

Тася снова плачет, я глажу ее по волосам, бормочу нечленораздельно слова поддержки и обещания.

Не выдержав больше детских слез, встаю, беру Тасю на руки, прижимаю к своей груди и уже с девочкой на руках сажусь на ее кровать.

– Все хорошо будет, – целую ее в макушку.