Танцы на стеклах

В двенадцать лет в ее гардеробе стало больше платьев, появилась шкатулка с личными украшениями и даже первая, еще совсем детская влюбленность в самого отъявленного хулигана из параллельного класса.

Вот тут я Демиду вмешиваться запретила.

Я очень хочу, чтобы наша дочь училась самостоятельно распознавать в людях то, что спрятано у них внутри. Мальчишка может и хулиган, и учится не так хорошо, как некоторые одноклассники, но он нашего мышонка защищает, если вдруг кто посмеет задираться. А я рядом всегда со своей малышкой.

Предательство Даниила не прошло без следа. Тася любит Демида, называет его отцом, но в ее жизни целых семь лет был и другой «папа». Мышонок помнит о предательстве Аверьянова и иногда, очень редко, но все же к ней приходят кошмары событий пятилетней давности.

Гришка и Мишка получились похожими на папу за одним исключением. К темным волосам отца добавились мои голубые глаза и длинные пушистые ресницы. Что-то мне подсказывает, что нас с Демидом ждет очень тяжелое взросление наших Соколов, потому как уже сейчас, когда им всего по четыре, они прекрасно умеют манипулировать и добиваться своего.

Потому и справляется с ними только отец. На него эти чары не действуют.

В следующем году Демид обещал плотнее заняться дисциплиной наших Соколов. Он уже договорился с одним футбольным клубом, который, что называется, выращивает кадры с нуля, и наших мальчишек там ждет место, как только они достигнут подходящего возраста. А пока они по вечерам гоняют с отцом мяч на пляже.

– Мама, почему они меня совсем не слушают? – рядом со мной плюхается обиженная Тая.

 – Я же старшая!

– Может ты слишком сильно нос задираешь по этому поводу? – щекочу ее. Падает спиной на песок и звонко смеется.

– Папа! – наперебой визжат мальчишки и шустро срываются с места в сторону Демида.

Он успел снять обувь, завернуть светлые брюки почти до колена. Ловит их. Гришку сажает на одну согнутую в локте руку, Мишку – на другую.

– Ну наконец-то! Папа скажи им, чтобы перестали меня доставать! – просит его Тася.

– Так, я не понял, Соколы, – включается режим строгого папы, – вы опять старших не слушаетесь?

Маленькие голубоглазые хулиганы строят ему глазки. Не работает. Д      ёма не приклонен. Отчитывает их почти как взрослых. Отпускает и идет ко мне. Тая тактично уходит, чтобы ее отец мог поцеловать маму.

– Как все прошло? – глажу его по колючей щеке.

– Побриться надо, – виновато вздыхает он, – забыл утром.

– Ты утром не забыл, а проспал, Соколов.