Танцы на стеклах

Муж берет меня за руку у лифта. Заходим в открывшиеся створки. Обнимает.

Десять дней я пробыла здесь, теперь предстоит восстанавливаться дома. Врач сказал, как минимум неделю в режиме «лайт»: никакой нервотрепки, никаких нагрузок.

Мысли о дочери никуда не делись. Я просто перестала их озвучивать, чтобы ненароком не загреметь в психушку. Сердце кричит, что я права, но как ее искать?

Садимся в такси. Данил так и не отпускает мою руку. Это подкупает, и я кладу голову ему на плечо.

– Как на работе? – завожу разговор, чтобы тишина не убивала меня морально еще сильнее.

– Нормально все, – он спокойно жмет плечами, от чего моя голова подпрыгивает. Прижимает ее ладонью, целует в макушку. – Нашел немного денег на развитие. Если и дальше так пойдет, в этом году сможем выехать на отдых за пределы страны. Ты ведь мечтала.

– Здорово, – тихо вдыхаю запах его одеколона с рубашки. Поднимаю взгляд в окно, жмурюсь от бликов весеннего солнца с зеркальных витрин торгового центра. – Данил, а куда мы едем?

– Домой, – спокойно отвечает он.

– Но… Нам же в другую сторону, – сажусь ровно и в недоумении внимательнее всматриваюсь в улицу, плавно двигающуюся за пределами автомобиля.

– О-о-о, – он наигранно закатывает глаза. – Родная, ты забыла, где мы живем?

– Я помню, где мы живем, Дань! – открываю фотографии паспорта, что он мне скинул. Вчитываюсь в штамп регистрации по месту жительства и до меня доходит, что я не знаю этого адреса. Или не помню…

Впиваюсь ногтями в руку мужа. Он шипит, отдирает меня от себя и тут же прижимает к себе.

– Спокойно. Дыши. Ты же помнишь про частичную потерю памяти?

А я дышу. У меня настоящая паническая атака.

– Ш-ш-ш. Это скоро пройдет. Врач обещал, что спокойная, привычная обстановка поможет быстро восстановиться.

– Это так ужасно, – утыкаюсь носом ему в грудь.

– Ты со всем справишься, – заверяет он, – а сейчас просто дыши глубже. Приехали.

Выходит первым, подает мне руку. Пока забирает вещи из багажника, я смотрю на совершенно незнакомый двор, бабушек на скамейке и меня снова накрывает волной первобытного ужаса.

– Здравствуй, Агния, – меня приветствует одна из бабушек.

– З-здравствуйте, – снова заикаюсь.

– Она не помнит, баб Маш. Я же вам говорил, стресс после аварии.

– Ой! – хлопает себя по лбу старушка, – Забыла, прости, Данила. Ты спрашивай, Асенька. Мы, ежели чего, поможем, подскажем.

– Угу, – только и могу выдавить из себя.