Танцы на стёклах

Выразительные и мужественные черты лица, дарующие ублюдку дьявольскую красоту, которую он не заслужил. Судорожно вспоминаю, как проводила губами по четкой линии его челюсти, и сама ужасаюсь подобной мысли. Я верила, что он человек, что ему, как и другим, свойственно раскаяние, не чужды совесть и нежность. Глупая… Мне хочется плакать, но он не дождется.

Двухдневная щетина и легкая ухмылка обрамляют его губы, и с едва стучащим от страха сердцем, я возвращаюсь к стальным глазам — не раз замечала, что они меняли цвет, и теперь были серебристого, мерцающего оттенка.

Выражение глаз — пустое, словно гладь зеркала, непостижимая бездна. Нечитаемое настолько, что кажется, если смотреть долго, я смогу увидеть свое отражение. Свое отчаяние, незавидную судьбу. На дне черных, огромных зрачков таится темное удовлетворение и мой приговор. И жажда…

Дергаюсь, но это не имеет смысла. Хочу закричать, но не успеваю. Ублюдок подает голос:

— Не захотела по-хорошему, крошка, будет по-плохому. Будешь на цепи сидеть, и мои пальцы лизать.

И не только пальцы, — цедит он, сквозь зубы, а потом кидает в меня прямоугольной плоской коробочкой из дорогого черного бархата. Я отшатываюсь, будто от удара. Он издевается? Что это? Подарок?

— Открой, — еще один короткий приказ, надменный, едва заметное движение головой кому-то за моей спиной. Высокий, смуглый, темноволосый мужчина с непроницаемым лицом возникает в поле моего зрения и медленно раскрывает передо мной футляр.

На дне лежит инкрустированная драгоценными камнями платиновая маска с поднятыми к вискам разрезами для глаз, закрывающая лицо до самой линии губ.

Она могла бы показаться произведением искусства. Если бы я не знала, что это.

Подобные украшения шейхи дарят своим женам… и наложницам.

Несчастные женщины носят ее вместе с абайей в тридцатиградусную жару, не смея поднять голову…

И судя по предыдущей реплике ублюдка, он предлагает мне вовсе не брак. И он не предлагает. Это приказ.

— Нравится? — насмешливый, снисходительный тон его голоса заставляет меня содрогнуться.

Я теряю дар речи под сканирующим тяжелым взглядом. Я не знаю этого человека. Он способен на все.

— Куда ты везешь меня, Джаред?

— Я снова Джаред? Это мило, правда, но лишнее. В Анмаре тебе придется научиться вежливому и отношению к своему владельцу, потому что с этой минуты ты моя собственность. Я купил тебя за тридцать миллионов, которые ты украла у меня…

— Я ничего у тебя не брала. Ты сумасшедший, — кричу я в панике, не веря собственным ушам.