Таран

Шестипалый разъяснил:

– Кому нужна такая хренова гора бумажек, когда карточка запросто умещается в паспорте или в кармане? Не думаю, что Соловей кинулся обналичивать бабки. Нужна ему такая реклама? Сомневаюсь. Он сделает все по-умному. Получит шенгенскую визу, свалит куда-нибудь в Европу, а там уж разберется, куда кровные воровские деньги девать.

– Стоп! – спохватился Таран. – А коды? Ведь из банкомата и червонца на пиво не выклянчишь. Должны быть какие-то пароли, верно?

– В точку. – Шестипалый погрустнел.

 – К сожалению, карточки хранились вместе с контрактами и конвертами.

– Что за конверты?

– А те, в которые разные сопроводительные документы пихают. Там же и пароли. В общем, ключик у Соловья имеется. Кстати, ты надумал, как и где его выцепишь? Тут с утра Грифон нашелся. Тобой интересовался. Созвонились бы, может, чего толкового и сообразите.

– Созвонимся, – пообещал Таран и оборвал разговор, не желая вдаваться в подробности.

В том, что Грифон скурвился или с самого начала кентовался с Соловьевым, сомнений не было.

Но на его измене и строился расчет Тарана. Это был рискованный, но единственный осуществимый план. И делиться им с кем бы то ни было Таран не собирался.

Если уж один в поле воин, то действительно один.

* * *Часы показывали пятнадцать минут второго, когда, заперев дверь и оставив ключи под ковриком на крылечке, Таран сел за руль «Ланоса» и выехал из поселка. В его карманах покоились два пистолета, заряженные девятью патронами. В полиэтиленовом пакете, позаимствованном у Люды, находились различные инструменты, которые могли понадобиться Тарану.

Арсенал его был небогат, но лучше что-то, чем ничего."

"Прежде чем включить зажигание, он порылся в бардачке и обнаружил там карту Курганска и Курганской области. То, что доктор прописал. Пожелав себе удачи, Таран положил развернутую карту на соседнее сиденье и отправился в путь.

Позади остался поселок, кирпичные домишки, поржавевшие ограды из сетки-рабицы, жалкие огороды и лесок, наполненный птичьим щебетом.

Виляя по разбитой дороге, Таран вспоминал ночь с Аленой, поглядывал на голубое безоблачное небо и думал, что ему пора бы настроиться на серьезный лад. Но душа пела, а губы то и дело разъезжались в дурацкой ухмылке. Словно не на дело Таран спешил, а на свидание – на первое свидание в жизни.

Ну не глупо ли? Еще как! Только последний мудак способен забивать голову романтическими бреднями, когда мозги должны быть сосредоточены совсем на другом.