Таран

– Ты что-то сказал? Или мне послышалось?

Он не ответил. Зачем? И так сказано больше, чем следовало. Значение имеют поступки, а не слова. Если, когда все кончится, Тарану захочется забрать Алену с собой, значит, он ее любит на самом деле. В противном случае это лишь временное заблуждение, которое рассеется.

Все пройдет, как с белых яблонь дым…

С мыслью об этом Таран забылся, но виделись ему не яблони, а только дым, только не белый, а черный. Алена звала его из этого дыма, тормошила и что-то говорила, говорила, говорила…

Как будто торопилась успеть.

* * *– Как это зачем я тебя разбудила? – удивилась Алена, целуя Тарана. – Во-первых, Христос воскрес… – Чмок… Чмок… – Во-вторых… – чмок… – у нас гости.

– Какие гости? – встрепенулся он, готовый спрыгнуть с кровати.

– Надо сказать: «Воистину воскрес».

– Кто?

– Христос, глупый. – Алена засмеялась.

– Я спрашиваю, кто сюда приперся? – нахмурился Таран.

– Хозяйка этого дома, – раздался голос Люды с веранды. – Христос воскрес.

– Христос воскрес, – эхом повторил незнакомый мужской голос. – Со светлым воскресеньем вас.

– Воистину воскрес, – буркнул Таран.

– Одевайся, умывайся и за стол, – скомандовала Алена.

– Разговляться будем, – крикнула Люда задорно."

"– Мы к вам прямо из церкви, – пояснил ее невидимый спутник. – Яички освятили, пасочки, свечечек купили.

«Чего это он рассюсюкался? – раздраженно подумал Таран, натягивая джинсы. – Лютики-цветочки. Как баба, честное слово!»

– А я рано утром смотрела, как солнце играет, – сообщила Алена, ластясь то с одного боку, то с другого.

Солнце у нее играет, надо же! Нашла котенка.

– Как это играет? – недоверчиво спросил Таран.

– Сверкает, сияет, искрится, – стала пояснять Алена. – Красным, белым, зеленым, синим. И по небу туда-сюда, туда-сюда.

– Пить меньше надо.

– Я не пила.

– Значит, больше надо.

Высвободившись из объятий, Таран отправился христосоваться с неожиданными визитерами. Люда при дневном свете показалась очень бледной и чем-то обеспокоенной, хотя она беспрестанно сыпала шутками, норовила прижаться к Тарану грудью и смеялась так громко, словно под юбкой у нее была приделана какая-то хитрая щекотальная машинка.

Ее спутнику было лет двадцать шесть, он брился наголо, носил кожаную куртку, армейские ботинки и совершенно не походил на человека, который испытывает потребность причащаться к церковным таинствам. Назвался он Сашком. Таран никак не представился, только пожал протянутую руку.