Таран

Во-первых, его шестидесятилетнее тело было слишком дряхлым, чтобы гордиться им, как в молодости. Во-вторых, уже давным-давно кличка заменяла ему все прочие регалии воровской власти.

Шестипалый считался одним из самых известных авторитетов своего ареала. Он был коронован в конце восьмидесятых и с тех пор ни разу не уронил достоинство вора в законе. Тюремная администрация обращалась с ним, как с особой королевских кровей. Шестипалый свободно разгуливал по коридорам, даже ходил из корпуса в корпус. Одевался с иголочки, во все новое и чистое.

На столе у него всегда были свежие фрукты и овощи, потому что организм Шестипалого нуждался в витаминах. Когда ему хотелось, в его камеру проводили корешей с воли или смазливых девиц с упругими грудями и попками. Спиртное, курево, наркоту или лекарства Шестипалый заказывал контролерам так непринужденно, словно речь шла о потрепанных книгах из тюремной библиотеки. Однажды в его камере даже состоялась многолюдная встреча, которую полиция позже назвала воровским сходняком. Шестипалый лишь усмехался. Он утверждал, что просто захотел повидаться со старыми друзьями и порешать кое-какие вопросы.

Почему бы и нет? Его камера представляла собой что-то вроде государства в государстве. Кроме компьютера, телевизора, холодильника и вентилятора он завел кошку и кормил ее не суррогатным «Вискас», а свежей рыбой и парной говядиной. Когда вечером к нему на огонек захаживали «кумовья», он наливал им водку и требовал: «Только выверните свои кители наизнанку. Пуговицы гербовые блестят, пить западло».

"

"Его видавший виды пейджер образца девяностых не умолкал. Получив сообщение, Шестипалый отдавал распоряжения своим помощникам, а те уже по мобильным телефонам решали от его имени проблемы, «разводили концы», улаживали конфликты. Сам Шестипалый пользовался мобильником редко – был очень осторожным и опасался прослушивания.

Никто в тюрьме не подозревал, что империи всемогущего законника приходит конец.

Шестипалый относился к ворам старых традиций. Коронованных за деньги кавказцев он не уважал, молодых выскочек не жаловал, соблюдал неписаные правила поведения, наркотиков почти не употреблял, выпивал умеренно.

Отправляясь в тюрьму, он оставил на воле верных корешей, продолжавших его дело. Им же был поручен двадцатимиллионный общак, доверенный Шестипалому большой сходкой.

Казалось, закончится срок, и все пойдет по хорошо знакомой, накатанной колее. Силовики не особо допекали Шестипалого, а иногда и оказывали ему негласную поддержку.