Таран

Выпотрошив пьяного клиента, Эдик был в состоянии в одиночку выволочь его из машины и отнести под забор, где самое место алконавтам, допившимся до поросячьего визга. Закон джунглей. Выживает не только сильнейший, но и хитрейший. Задумавшись, Эдик как-то не учел, что он – не самый грозный и опасный ночной хищник. Он вздрогнул, обнаружив, что в «Ланос» заглядывает мужик лет тридцати, коротко стриженный, среднего роста, широкоплечий, улыбчивый.

– Свободен, шеф? – спросил этот тип, смахивающий то ли на блатного, то ли на военного, то ли на какого-то киноактера, играющего блатных и военных.

У него были внимательные, немигающие глаза, короткая стрижка и прямой рот, уголки которого не приподнимались ни вверх, ни вниз. Возраст его определить не удавалось. Что-нибудь от тридцати до сорока лет, скорее ближе к тридцати, чем к сорока.

– Куда едем? – ответил Эдик вопросом на вопрос.

Секундное замешательство, которое он испытал, прошло. Мгновенный страх, возникший при неожиданном появлении незнакомца, исчез, растворившись в темных закоулках подсознания.

Эдик обругал себя психованной бабой. Клиент был весел и, похоже, немного под хмельком, хотя спиртным от него не пахло.

– Адрес не помню. Я покажу.

– Садись, – сказал Эдик.

– Э, братишка, садиться мне неохота. Лучше присяду, с твоего позволения.

– Багажник открыть?

– Не надо.

Клиент погрузил на заднее сиденье два пакета, а третий прихватил с собой. Когда он устраивался на сиденье, Эдик услышал характерное грюканье бутылок.

– Что-то празднуем? – полюбопытствовал он.

– Не без того, – ответил пассажир. – Поехали. Прямо.

– А точнее? – осведомился Эдик.

Пассажир окинул его взглядом.

– Точнее – плачу стольник.

Эдик моментально снял машину с тормоза.

– Ехать-то далеко? – поинтересовался он, выруливая со стоянки перед торговым центром. В веренице проплывающих мимо автомобилей образовался зазор. «Ланос» рванул с места, как пришпоренный конь, подрезал маршрутку и пристроился за «Ситроеном» дивного розового цвета.

– Близко, – сказал пассажир. – Ты таксер или продавец дынь?

– Дынь? Почему дынь?

– Торговаться любишь.

– А-а… – Эдик облегченно рассмеялся. – Кто ж торговаться не любит?

– Я, – сказал пассажир. – Прими-ка вправо, – распорядился он. – Повернешь на светофоре… Теперь опять прямо… Влево…

На ходу он постоянно вертел головой, словно высматривая что-то или кого-то. «Не местный, – определил Эдик. – Покатаю и сдеру полторушку».

Лобовое стекло было влажным, искажая городской пейзаж, как в кривом зеркале.