Таран

Что-то за этим последует. Но что?

– У меня деньги при себе, – сказал Эдик, тоскуя. – Не то чтобы много, но и не мало. Хочешь?

– Пей, – велел пассажир, проигнорировав предложение. – Учти, вздумаешь рыпнуться, я тебе не только череп проломлю, а еще и пальцы переломаю. По одному. Я это умею, веришь?

– Верю, верю.

Эдик забулькал водкой.

– Закуси, – сказал пассажир. – Ну-ка, подставь ладонь. Держи. Глотай и запивай.

– Что это? – Эдик заморгал, недоверчиво рассматривая таблетки.

– Успокаивающее, – сказал пассажир.

 – То, что доктор прописал…

– Нет, таблетки я глотать не стану. А вдруг ты мне яд подсовываешь?

– Слушай, мне все время кажется, что ты хочешь, чтобы я тебе добавил. Ты просто сам напрашиваешься. Не мазохист, случайно?

Страдальчески морщась, Эдик проглотил таблетки. Две или три он запихнул языком за щеку, но они растаяли, когда он пил воду. В желудке разливалось жгучее тепло. Звон в ушах сменился монотонным гудением.

«Умираю», – подумал Эдик.

– Отпусти, а? – попросил он, и по щекам его заструились слезы.

Совсем некстати ему вспомнилось, как плакали некоторые девушки, которых он продавал пацанам Соловьевых. Они тоже умоляли их отпустить. Но кто их слушал? Кто жалел?

И кто пожалеет Эдика?

– Вторую, – распорядился пассажир, меняя пустую бутылку на полную. – Тост произносить будешь?"

"– Ме… меня тошнит.

– Блеванешь – изуродую. Так что крепись, водила.

– Что ты мне за таблетки скормил? Отрава?

– Снотворное.

– Загнусь я от водки со снотворным.

– Не загнешься, – возразил пассажир.

 – Любимый коктейль современной молодежи. Тебе еще понравится. Приобщишься, так сказать, к молодежной культуре.

– Пошла она на хер, такая культура, – пьяно проговорил Эдик.

– Э, да ты мракобес. Пей, мракобес.

Эдик запрокинул бутылку.

– Я тебя найду и урою, – пообещал он.

– Если ты меня найдешь, то не обрадуешься, – просто сказал пассажир. – И тачку не советую искать. Я ее здесь оставлю.

– К… к… когда?

От Эдика потребовались героические усилия, чтобы заставить язык вымолвить это коротенькое слово.

– Точно не знаю, – донеслось до него справа. – Через несколько дней. Потерпишь, и сам жив будешь, и тачка цела.

– Днь… дньг-г… Деньги хт… хоть оставь…

– Будь спок.

– Хр-р… Хр-рошо.

Эдик посидел ровно, тупо глядя в пространство. Упал грудью на баранку.

Он не чувствовал, как его выволакивают из машины и укладывают на землю. Не слышал, как заводится «Ланос». Не видел, как удаляются его кормовые огоньки.