Таргитай-2. Освобождение

Селяне сразу остановились, крепко сжимают оружие, но подойти не решаются.

– Пойдем скорее, – поторопил дударь спасенного. – Я не хочу убивать неповинных людей.

Они медленно пошли прочь. Меч Тарх на всякий случай держит наготове, глядя по сторонам на журавлевцев. Они не нападают, но провожают злыми взглядами.

– Ничего себе неповинные! – удивился спасенный. – Они ж нас едва не порешили!

– В каждом человеке есть добро, – сказал Таргитай невесело, – божественная искра Рода, как говорил мой друг-волхв. Поэтому для меня все люди – добрые.

– Меч-то у тебя ого-го какой! – восхитился новоиспеченный спутник. – Мне б такой! Наверняка, они послушались именно твоих добрых речей, а не испужались, что начнешь махать этой железной оглоблей и посносишь всем головы! Как же.

Таргитай обернулся, увидел, что домики остались за спиной, там же все еще стоят селяне, словно боятся, что эти двое могут передумать и вернуться, чтобы вступить в бой.

Впереди темнеет стена леса, оттуда веет прохладой и сыростью. Пыльная лента дороги огибает лес справа, Таргитай повел носом, и сразу почуял, как ветер донес запах подгоревшего на огне мяса с луком, аромат конских каштанов. Он услыхал тихий с такого расстояния перезвон кузнечного молота.

– Корчма! – проговорил Тарх с мечтательной улыбкой. – Самое время передохнуть! Предаться размышлениям о жизни и ее радостях.

– Эт че? – не понял новый спутник.

– Я буду есть! – пояснил невр охотно. – Девки – это прекрасно, кто спорит. Но сначала надобно, как следует подкрепиться. Маковой росинки во рту не было незнамо сколько. Так и с голоду помереть недолго.

Парень оглядел могучую фигуру варвара, золотые волосы спадают на непомерно широкие плечи, талия вдвое уже, а руки настолько толсты от распирающих мышц, что похожи на проглотивших по козе удавов.

– Ну да, поесть надо, – согласился он.

Таргитай, не глядя бросил в перевязь Меч, извлек дудочку и принялся наигрывать новую песню, сырую и не отшлифованную.

Спасенный парень поморщился, но упрекать спасителя не посмел. Лишь отвернулся и, пока Тарх не видел, скорчил гримасу, будто это не музыка вовсе, свинью режут живьем, и она теперь воет на всю улицу.

Они сели за стол в углу просторной, на треть заполненной корчмы.