Таргитай-2. Освобождение

 – И его тоже?

Стефей глянул – в дверном проеме появилась старуха. Левый глаз прищурен, нос горбат, уродлив. Кожа на лице похожа на печеное яблоко. Она закутана во что-то вроде длинной шали, что греет старческие кости. Платок на голове подвязан под подбородком.

– А ежели я дам слово, что не причиню вреда? – спросила старуха. – Накормлю, напою, и спать уложу.

Стефей стоит бледный, все еще крепко сжимает рукоять меча. Про Таргитая уже как будто забыл, взгляд направлен на эту старуху. Вроде и уродлива, страшна, но от нее и избы так и веет покоем, уютом и безопасностью.

Чутье, что всегда предупреждает Стефея об угрозе, всколыхнулось, но теперь замолчало.

– Главное, чтобы спать подальше от тебя, бабуля, – проговорил он, с лязгом убирая меч в ножны. – А поесть я не против.

Он кивнул Таргитаю, мол, пошли, так и быть. Невр обрадованно заулыбался.

– Здравствуй, бабушка Яга, – молвил он, подойдя к избе, и отвесив старухе поклон до земли. – Давно не виделись.

– Рада тебя зреть, Таргитай, – ответствовала Яга.

Ее взгляд так и впился в дударя, он почувствовал, как взор проник в самое сердце, прочел сокровенные мысли. – Вижу, ты снова дело пытаешь, собрался в дальний путь. Заходите оба, наберитесь сил до утра.

– Сначала привяжем коней, – торопливо сказал Стефей, вспомнив про животных.

Яга покачала головой.

– Не убегут. Им тут бояться нечего.

Воин промолчал, взял под уздцы своего гнедого и пегого, на котором приехал варвар, и огляделся – на поляне ни коновязи, ни единого дерева, где можно было бы привязать скакунов.

– Я ж говорю, – повторила бабка. – Оставь. Пусть отдыхают. А ты проходи в избу. Мне слышно, как шкворчат с голоду ваши кишки.

Стефея передернуло, он потер желудок, там и в самом деле пустое, сосущее чувство. Он направился в избу. Под ногами тихо проскрипели ступеньки.

Таргитай глянул на коней, те спокойно принялись щипать траву, и вошел вслед за Ягой.

В избе пахнет горькими травами, по стенам развешаны сухие пучки, на некоторых видны остатки осыпавшихся цветов.

Но их тут же перебил крепкий запах наваристого мясного борща.

У дальней стены, занимая чуть ли половину избы, расположилась печь. За заслонкой светится малиновым, оттуда идет сухой жар. Таргитая накрыло чувство уюта, будто оказался дома, в землянке, под шкурами рядом с матерью и дедом Тарасом, а снаружи гремит буран. Шумит, рычит, яростно скребется, словно проснувшийся бер.