Таргитай-2. Освобождение

Когда тарелка опустела, Таргитай думал о чем-то своем, в голове складывалась песня, а руки сами хватали ломти мяса, отправляли в рот. Невр глотал, почти не прожевывая, словно за ним гонится дикий бер, и он ест последний раз в жизни.

Оба перестали одновременно, наелись так, что пришлось распустить пояса. Таргитай неспешно бросил в рот еще небольшой ломтик мяса, а Нестор с раскрасневшимися от вина скулами просительно молвил:

– Дозволь остаться с тобой? Будем странствовать вместе! Ты старше и опытнее. Научишь меня жизни, уму-разуму.

Так я лучше запомню, чем когда лупят по заду лозиной. Да и вдвоем веселее! Я ж вижу, что ты все равно не любитель оседлой жизни. У тебя стоптанные сапоги, волчовку явно пару лет не стирал. Вон как воня…гм…пахнет странствиями да походной жизнью. Ну, что, согласен? Без тебя я опять попадусь с чьей-нибудь дочкой на сеновале, и тогда плахи уже не миновать.

Он заулыбался, губы раздвинулись еще шире, глаза загорелись, словно представил, как странствует с Таргитаем, с этим высоким, широкоплечим варваром в волчьей душегрейке и громадным Мечом.

Как вместе сражаются с чудовищами, спасают девок, а те потом идут с ними купаться в ручей и как бы невзначай просят потереть спинку и то место, где спина уже иначе зовется, в награду.

Таргитай посмотрел на Нестора, со вздохом отвел глаза. Очень хотелось постранствовать в одиночестве. Идти, куда хочет, лежать, глядя в безмятежное небо, когда вздумается, играть на дудочке, а не присматривать за вьюношей.

Но с другой стороны, Таргитай вспомнил себя, когда их с Олегом выгнали из Деревни в зловещий и бескрайний Лес.

Оба тряслись и не знали, куда идти да что есть, когда закончатся собранный дома запасы. Если бы не Мрак, их бы сожрали упыри, или они померли бы с голоду, заблудившись в Лесу.

Внутренний голос сказал, что теперь – его, Тарха, черед помочь такому же парню, которого отец выгнал из дома за то, что ничего не делает и бежит от работы, как от разъяренного бера.

– Добро, – сказал он.

 – Но только ненадолго! Мое дело – играть песни, а не возиться с тобой, ясно?

– Конечно, ясно, – радостно закивал Нестор. – А твои песни всегда похожи на скулеж простуженной собаки? Или бывают и красивые?

Таргитай задохнулся от обиды, но потом вспомнил, что он теперь – бог. Стало быть, надо проявлять терпение к невеждам и слабоумным, жалеть убогих.

– Когда отшлифую новую песню как следует или сыграю старую, – молвил в ответ, – тогда посмотрим, что скажешь.