Таргитай-2. Освобождение

От него подул ветер, и Таргитай со Стефеем как один скривили физиономии.

– Это точно человек? – проворчал царский воин. – А не огромная коровья лепешка?

– Надо же, – выдохнул невр, у которого от едкого запаха, начали слезиться глаза, – ему бы в баню!

– Ага, – согласился Стефей, – а после бани – с обрыва… Фу ты, хоть повязку надевай.

Он порылся в кармане, вытащил кусок тряпки и повязал на лицо поверх носа.

Таргитай глянул с завистью, но у него тряпки не нашлось, пришлось дышать так.

Великан загораживает дорогу в двадцати шагах, а несет от него так, словно там целое стадо навалило кучи одновременно.

Таргитай легко спрыгнул с коня и двинулся к нему.

– Погоди, дурень, – сказал Стефей запоздало. – Я его стрелами! Это в тебя Сварог один раз по какой-то дурости вселился. Второй раз не рассчитывай! Зашибет!

– Стрелами нечестно! – бросил бесхитростный Таргитай через плечо, направляясь к ожидающему впереди велету. – Вот если бы их было много, тогда да… А ежели один, то – лицом к лицу.

– Нечестно? – переспросил Стефей с усмешкой.

С каждым шагом велет все ближе, пока, наконец, невр не остановился в пяти шагах, глядя на него снизу вверх. Всего-то выше на две головы. Да и ежели приглядеться как следует, подумал Тарх ревниво, то и в плечах не намного ширшее меня. Совсем чуть-чуть. Он повернул голову сначала влево, потом вправо, чтобы увидеть, насколько «чуть-чуть» велет шире в плечах.

Снова поморщился от едкого и противного запаха, но мужчине подобает терпеть любые трудности, даже неприятные запахи, постель без мягкой перины и без молодых и красивых девок, даже если их нет целую неделю. Боги терпели и нам велели, как говорят придворные, разжиревшие от сладкой жизни волхвы.

– Кто ты? – спросил невр, рассматривая уродливую физиономию велета.

– Я – Антей, – проговорил тот глухим низким голосом. – Моя мать – сыра Земля…

– Так ты только что из-под земли, что ли, вылез? – не понял Таргитай, глаза округлились от удивления.

– Чего? – спросил Антей, хмуро сдвинув косматые брови.

– Ну, поэтому от тебя так воняет? Ты под землей долго сидел?

Скрытое за спадающими космами лицо великана сначала побагровело, потом позеленело от злости.

– Да как ты посмел! – проревел велет. – Ты… оскорбляешь…. мою мать!

– Твою мать! – молвил дудошник с удивлением, точно искаженное эхо. – Я не оскорблял, зачем наговариваешь. Родители это святое.