Таргитай-2. Освобождение

Таргитай увидел, как во дворе через дорогу мужики и бабы выстроились в цепочку от колодца, принялись передавать ведра с водой, а те, что ближе к пылающему дому – выплескивают их на пылающие стены избы.

Огонь полыхает яростно, жадно. В ночное небо летят тучи искр, валит заметный даже в темноте столб дыма. Стефей встал вместе с остальными, вертит ворот колодца, переливает воду в ведро, которое передают дальше, а сам снова крутит, чтобы достать еще воды.

Таргитай проснулся окончательно. Уже собрался идти к ним помогать, как вдруг услышал доносящийся из дома слабый крик.

Невр поколебался, но крик донесся еще громче, надрывнее, исполненный страха и боли. Он вошел в избу, тихонько притворив дверь.

В горнице темно, лишь в окно проникает яркий свет пожара с улицы. Таргитай прошел к перегородке и отодвинул занавеску. На лавке в свете горящей лучины увидел бледное лицо. Девушке весен тринадцать – бледная, исхудавшая, как и рассказывал Петр. Кожа на лице приобрела желтый оттенок. Черные волосы слиплись от пота, глаза запали.

Таргитай машинально сунул руку за пазуху. Достав сопилку, принялся тихонько играть. Мелодия полилась протяжная, спокойная, будто лунный свет, падающий на озерную гладь. Повеяло звездами, русалками, ночным ветерком, танцами вокруг купальских костров, где юноши пляшут, взявшись за руки с девушками. У тех на головах венки из луговых цветов, которые они потом пускают со свечками вниз по реке.

Потом песня пошла иная. Таргитай заиграл про вирий, где в хрустальных теремах счастливо живут боги, что могут как наслать смерть, так и даровать исцеление. Но даже, если смерть, то после нее ждет жизнь в вирии. Наконец, перестал петь, опустил дудочку.

– Это было так…красиво, – раздался позади женский голос.

Обернувшись, он увидел Оксану. Невысокая женщина стоит у перегородки, видимо, уже давно.

– Ты играл так…проникновенно…так…душевно, – молвила она.

– Надеюсь, недуг пройдет, – сказал Таргитай с неловкостью. – Она молода и красива, как и ты. Ей надо жить.

Женщина покачала головой, в глазах блеснули слезы.

– Мы все перепробовали – знахари, лекари, жертвы богам. Все тщетно. Ей осталось недолго, ведун с волхвом так и говорят.

Таргитай вновь посмотрел на юную девушку. Бледность и желтизна немного ушли с лица.