У тебя стоптанные сапоги, волчовку явно пару лет не стирал. Вон как воня…гм…пахнет странствиями да походной жизнью. Ну, что, согласен? Без тебя я опять попадусь с чьей-нибудь дочкой на сеновале, и тогда плахи уже не миновать.
Он заулыбался, губы раздвинулись еще шире, глаза загорелись, словно представил, как странствует с Таргитаем, с этим высоким, широкоплечим варваром в волчьей душегрейке и громадным Мечом. Как вместе сражаются с чудовищами, спасают девок, а те потом идут с ними купаться в ручей и как бы невзначай просят потереть спинку и то место, где спина уже иначе зовется, в награду.
Таргитай посмотрел на Нестора, со вздохом отвел глаза. Очень хотелось постранствовать в одиночестве. Идти, куда хочет, лежать, глядя в безмятежное небо, когда вздумается, играть на дудочке, а не присматривать за вьюношей.
Но с другой стороны, Таргитай вспомнил себя, когда их с Олегом выгнали из Деревни в зловещий и бескрайний Лес. Оба тряслись и не знали, куда идти да что есть, когда закончатся собранный дома запасы.
Если бы не Мрак, их бы сожрали упыри, или они померли бы с голоду, заблудившись в Лесу.
Внутренний голос сказал, что теперь – его, Тарха, черед помочь такому же парню, которого отец выгнал из дома за то, что ничего не делает и бежит от работы, как от разъяренного бера.
– Добро, – сказал он. – Но только ненадолго! Мое дело – играть песни, а не возиться с тобой, ясно?
– Конечно, ясно, – радостно закивал Нестор. – А твои песни всегда похожи на скулеж простуженной собаки? Или бывают и красивые?
Таргитай задохнулся от обиды, но потом вспомнил, что он теперь – бог.
Стало быть, надо проявлять терпение к невеждам и слабоумным, жалеть убогих.
– Когда отшлифую новую песню как следует или сыграю старую, – молвил в ответ, – тогда посмотрим, что скажешь.
Он помолчал, невидящий взор уставился в зал корчмы с пирующими людьми. Потом с глаз сошла странная пелена тоскливой задумчивости. Он повернулся к Нестору и развел руками, сказал:
– Без песен мне жизнь не мила!
***Снаружи раздался стук колес, конское ржание.
За окном во дворе остановилась крытая повозка. Мелькнул силуэт в расшитом звездами халате.
Дверь распахнулась, и в корчму вошел высокий седобородый старик. Расшитая звездами мантия выдает чародея. Из-под колпака выбиваются пряди седых волос, взгляд острый, белоснежная борода заткнута за пояс, пальцы сжимают магический посох.
У него за спиной сопят четверо воинов.
