Торван ощутил от них запах праха, забвения, черной пустоты, которая питается светом, человеческой радостью и самой жизнью. От них послышался шелест, словно ползут змеи, приближаясь, высовывая и пряча тонкие языки меж острых, полных яда зубов. Стражи помчались дальше, рассекая тяжелый воздух, словно Торвана велено не трогать, не причинять вреда.
Пройдя еще немного вперед вслед за светящимся силуэтом матери, Торван услышал рычание. Оглядевшись, сперва ничего не разглядел в мутном полутемном воздухе. Однако потом заметил одну пару светящихся глаз, вторую и чуть дальше – третью.
Сквозь полумрак проступил силуэт огромного трехголового пса. Лежит поперек дороги, преграждая путь. Зверь лениво открыл глаза, зарычал. Торван увидел, как на каждой из голов торчком поднялись уши, тяжелая туша было приподнялась, но потом вновь опустилась. Блеснули огромные зубы, что легко перекусят человека, как мышь. Цербер лениво приподнял огромную лапу, Торван прошел под ней, далекий силуэт Лады поманил дальше.
Пройдя еще, поднимая сапогами едва заметную в полутемном воздухе пыль, Торван услышал тихий плеск волн. Река пересекает путь, и как ни поворачивай голову, ни начала, ни конца не видно. Вода светится изнутри алым, над поверхностью поднимаются клубы пара, словно там внизу тлеют угли размером с булыжники, и даже вода не может их погасить. Противоположный берег теряется не то в тумане, не то скрыт этим самым паром над водой, которого чем дальше от берега, тем его больше и он гуще.
Вдалеке мелькнуло пятно света, Торван понял, что мать уже ждет на том берегу, каким-то образом перебравшись раньше него.
Он опустил пальцы в воду, но тут же отдернул, едва не обжегшись. Ему показалось будто что-то коснулось кончиков его пальцев под водой. Раздался плеск весел, к берегу медленно подплыла длинная широкая лодка. На ней стоит фигура в черном плаще, с длинным веслом в руках. Его нижний конец с гребной лопастью прячется в светящейся красным воде.
– Садись, – глухо позвал Перевозчик.
Он глянул на Торвана, но тот узрел лишь темные очертания черепа с пустыми глазницами под капюшоном. Его края свободно лежат на плечах.
– Платить нечем, – сказал Торван, разведя с досадой руками.
– За тебя уже заплатили в один конец, – проговорил Харон. – Лезь, говорю. Не часто перевожу отсюда кого-то назад. Не люблю."
"– Почему? – поинтересовался воин, залезая в лодку и чувствуя, как дно и стенки слегка покачиваются под ногами.
