– Неужто…зрел самого??! – вопросила неверяще и подняла глаза вверх, словно указывая на что-то или кого-то, расположенного высоко-высоко, но незримого. – Да как ты…как сумел?? А твое будущее…дай-ка взгляну…
Она вновь принялась изучать линии на Таргитаевой руке.
– Что? – спросил невр с радостным волнением и полными любопытства очами. – Что зришь, бабушка?
Старуха всматривалась в громадную ладонь еще пару мгновений. Затем громко ахнула и повалилась без чувств.
Толпа обеспокоенно зашумела. Горожане отпрянули, образуя вокруг Таргитая с Нестором и лежащей без чувств гадалки пустое пространство.
Сквозь многочисленных зевак протиснулись чернобородые саргонцы в ярко-красных рубахах. Злые взгляды обратились на Таргитая и Нестора. Узрев упавшую в обморок старуху, рассвирепели.
Самый высокий, с зелеными глазами, зыркнул на невра и гаркнул:
– Ты почто обидел нашу Гавану? Она никому не делает зла, лишь читает по ладони! И всегда, – слышишь? – всегда! говорит только хорошее! Клянусь сосцами священной Кобылицы!
Двое саргонцев наклонились над гадалкой, принялись легонько трясти.
Когда не помогло, принялись хлопать по щекам. Лица у парней бледные, смотрят испуганно, словно оттого, смогут ли привести ее в чувство, зависят их жизни.
Один поднял голову, посмотрел на зеленоглазого.
– Эй, Аслан! – сказал он. – Гавана дышит, все в порядке!
Тот повернулся к Таргитаю с Нестором.
– Эй, она дышит, слышишь, да? Но это не благодаря тебе! Ты ее чуть к предкам не отправил, эй! Это же – оскорбление всему табору, клянусь молоком священной Кобылицы и хреном священного Коня! Задета наша честь, да и честь всего нашего народа, понял меня, ты, землепашец?!
Тарх ощутил гордость оттого, что его так назвали.
Он всегда старался для простых людей, стремился их защищать от зла и всякой несправедливости. Землю пашут мирные и оседлые люди. Работяги, что встают с петухами и трудятся до заката, не покладая рук. Их любые кочевники и степняки норовят обидеть, ограбить, лишить жизни, а то и поглумиться над мертвыми!
Вспомнились поляне, каких встретили с Олегом и Мраком, когда впервые вышли из Леса – распятый Степан, обесчещенная Снежана и Зарина.
Этот орущий на него саргонец тоже кочевник, и дудошник почувствовал, как внутри закипает гнев.
Все звуки исчезли, как отрезало. Его окутала пульсирующая тишина. Пропал шум собравшейся вокруг толпы. Перед внутренним взором невра появилась картинка в мареве – этот саргонец вместе с остальными мужчинами в таборе напал на небольшой хутор.
