– Клянусь богами, я, Оземан Быстрый, всего лишь проучу этого невежду за грубость!
Он оскалил зубы в кровожадной усмешке и сделал знак воинам.
Тарх услышал лязг обнажаемых клинков, быстро схватил рукоять Меча, и тот мгновенно оказался в ладони.
Стоящие в толпе женщины ахнули. Послышались восхищенные голоса мужчин.
Невр не успел понять, кто напал первым, но вот он уже крутится на небольшом пятачке. Меч Гардея в его руке легко и быстро отражает удары. Клинок с лязгом сталкивается с мечами врагов, от высекаемых искр рябит в глазах, и Тарх движется столь быстро, что видит лишь размытые силуэты.
Враги один за другим падают пораженные его ненасытным Мечом. Подаренное Гардеем оружие запело боевую песнь, слышимую лишь Таргитаю. Невр ощутил, как с каждым ударом в руки вливаются свежие силы, словно пьет из магического источника, по всему телу течет невероятная бодрость, каждая клеточка буквально звенит от нахлынувшего желания повергать, крушить, убивать…
Когда мир перестал крутиться с бешеной скоростью, а силуэты вокруг опять обрели четкость, Таргитай узрел жестоко изрубленные тела.
Воинов разбросало вокруг, на каждом множество страшных ран.
Восемь изуродованных трупов лежат, неподвижно глядя перед собой. Сквозь изрубленные кольчуги в лужах крови виднеется мясо и бледно-сизые внутренности. Таргитай услышал жужжание крупных зеленых мух, что уже начали летать над трупами."
"Нависшую тишину нарушил робкий голос кого-то в толпе:
– Ты…ты победил Оземана Быстрого и его кровожадных воинов!
В голосе прозвучало изумление вперемешку со страхом.
Невр повернул голову посмотреть на того, кто это сказал. Невысокий щуплый мужичонка в праздничной рубахе, подвязанной ярко-красным кушаком.
– Варвар, никто до тебя даже не пытался оказать им сопротивление! – восхищенно произнесла какая-то женщина в толпе.
– Я их не победил, – обронил Таргитай хмуро, – а всего лишь убил.
Не глядя бросив Меч в перевязь за спиной, угрюмо побрел прочь, машинально оправил волчовку, сопилку сунул за пояс.
Толпа расступилась, пропуская героя, который отчего-то не рад победе. В миг оказавшиеся тут городские стражи молча дали ему пройти, даже не попытавшись остановить.
У Таргитая мелькнула мысль, что этого Оземана в Словентеце и впрямь крепко недолюбливали – теперь, когда этот воин превратился в гору изрубленного, кровоточащего и облепленного мухами мяса, его никто и добрым словом не вспомнит, и все его подвиги очень скоро исчезнут из памяти.
