Таргитай

не видывали такого позора и оскорбления!

При этих словах все повернулись к Кариону. В корчме воцарилась тишина. Слышно лишь, как потрескивают сгорающие в широком камине брёвна да спорят на кухне за дверью разносчики с поварами.

– В тот архиважный день, – продолжал старый воин, – когда должно было, наконец, исполниться древнее пророчество о воцарении гномов над всем миром, какие-то трое выскочек из презренного людского племени самовольно явились и вместо того, чтобы скромно стоять в стороне, нагло выхватили у Рода Перо Власти!

От ярости у него побагровели щёки, налились кровью глаза.

Карион принялся ими дико вращать, оглядывая зал. Гномы уже, будто забыв о существовании старика, вернулись к своим разговорам, послышалось чавканье и шумное сёрбанье из кружек.

Суровый взгляд продолжал обшаривать сидящих за столами, глядя словно с немым укором. Внезапно в глаза бросились двое сидевших недалеко от входа людей, и старый гном вздрогнул.

Карион даже забыл, что всё ещё громоздится на столе, среди мисок с едой и наполненных пивом кружек.

Неясное чувство тревоги засело в груди, как заноза, не давая отвести взгляд от этого золотоволосого парня.

Он тряхнул головой, отгоняя хмель. Странное чувство усилилось. Старый гном закрыл и открыл глаза. Он определённо уже видел раньше эти волосы цвета золотых жил, эти глаза, похожие на яркое небо в знойный день. Знакомо и это лицо, а также рукоять Меча за плечами, от которой за версту веет недоброй мощью.

Глаза Кариона широко распахнулись от узнавания.

В голову ударила ярость. Сердце принялось бешено колотиться, тяжело ухая в висках."

"Старый гном спрыгнул на пол, случайно спихнув со стола пару мисок с объедками. Щупая молот на поясе, он твёрдой походкой направился к столу. Там двое чужаков уже принялись за покрытого нежной корочкой поросёнка. Разрывая ещё горячее, исходящее паром мясо, отправляют в рот и тут же остервенело жуют, словно с голодного края, хотя оба с виду, как откормленные быки.

– Ты…– прошептал Карион, подходя к столу и вперив в Таргитая пропитанный ненавистью взгляд.

 – Ты один из троих! С тобой ещё были рыжий и чернявый здоровяк-оборотень. Я не забуду ваши рожи до конца своих дней!

Услышав такое заявление, Степан, не выпуская из рук истекающую растопленным жиром ляжку поросёнка, скептически посмотрел на Таргитая.

– Он, да чтоб выхватил у верховного бога Перо? – переспросил Степан, чавкая. – Он, конечно, храбро сражается. Сам зрел.