Таргитай

Крепкие зубы обнажились в победном оскале. В глазах сияет неистовое торжество.

Бог войны занёс руку для нового удара. Металлический прут в его руке с силой взлетает и опускается на голову Таргитая, которая уже начала выглядеть, как кровавое месиво.

***Внезапно могучая сила рванула невра назад в собственное тело. Он будто с разбега рухнул в ледяную воду. В тот же миг глаза его распахнулись, сердце застучало часто-часто.

Перун замер с занесённой для удара рукой. Отпрянул от неожиданности.

Таргитай тяжело встал с колен, распрямился.

Медленно повёл плечами, и цепи с громким звоном упали на пол. В руках появилась привычная лёгкость.

Невр шагнул вперёд, глядя, как изумление застилает лицо Перуна ещё сильнее. В широко распахнутых глазах Таргитай увидел своё отражение – страшные раны на лице стремительно затягиваются. Исчезают с истерзанных пытками плеч, живота и груди. Кровоточащие, глубокие раны с вырванными кусками плоти заживают на глазах.

Теперь Таргитай выглядит как прежде – высокий, могучий, с распахнутой на груди душегрейкой.

Золотистые волосы спадают на плечи. На лице, как два осколка неба, сияют чистые голубые глаза.

Он шагнул вперёд – и Перун попятился, всё ещё глядя с неверием.

– Ты прав, Странник, – произнёс Таргитай негромко, но в его голосе ясно ощущается нечеловеческая мощь. – Я теперь – бог. Ты больше не сможешь причинить мне вреда.

Перун замахнулся, но Сварог без усилия вскинул руку, блокируя удар. Схватив Перуна за предплечье, он толкнул бога войны в грудь, и тот, охнув, отлетел на добрый десяток шагов.

Обутые в сапоги ноги взвились в воздух, и Перуна бросило на широкую каменную плиту.

В глазах бога войны полыхнуло бешенство. Он рванулся, чтобы встать, но Таргитай молча поднял длань, и его швырнуло назад.

Перун охнул. На него будто навалилась незримая плита, придавив страшной тяжестью. Изо рта вырвался хриплый стон.

– Увы, я не смогу остановить эту войну, – произнёс Таргитай сокрушённо.

 – Как вижу, её хочешь не только ты. Её жаждут все эти люди. Они готовы рвать друг другу глотки, вспарывать кишки и лить кровь. Готовы убивать себе подобных ради наживы. Ради своей звериной натуры, что всё ещё берёт верх.

Перун молчал. Не в силах дольше сопротивляться могучей силе, с которой столкнулся в лице Таргитая, он распластался на плите. На суровое измождённое лицо снизошло умиротворение.

– Ты погрузишься в сон, – сказал Таргитай.