Таргитай

Широко расставив для устойчивости ноги, Аламан вскинул молот над головой. Таргитаю показалось, что и без того огромный набалдашник сделался ещё больше.

Губы зверобога что-то шепчут, двигаются. Его и без того ужасающие черты лица исказились, и Таргитай узрел страшного зверя с огромными крыльями на четырёх лапах.

Широко посаженные глаза горят багровыми углями. Из черепа угрожающе торчат два загнутых рога. В раскрытой пасти полыхает пламя.

Молот пропал, зато Таргитай рассмотрел на могучих лапах длинные когти, которыми можно разнести в щепки бревно.

Тарх вдруг почувствовал у себя за поясом внезапно открывшийся источник тепла. Мощный, стойкий. Одновременно там вспыхнуло сияние, но оно приглушается, словно свету что-то мешает вырваться и осветить здесь всё ярче солнца.

С огромным трудом опустив руку, дударь нащупал сквозь ткань источающее жар Перо. Пальцы ухватили, он что было сил рванул на себя, и ненужный больше кусок ветоши слетел на пол.

Едва Таргитай прикоснулся к Перу, оцепенение, что сковывало тело, в миг пропало.

В ладони хлынуло живительное тепло, заструилось по венам.

Оно окутало невра с головы до ног, и он на миг ощутил себя в светящемся коконе. Руки налились силой, так и тянет схватить кусок камня и сжать, чувствуя, как булыжник под пальцами крошится, точно хлебный мякиш.

Ощущение радости и всесилия накрыло целиком. Таргитай вскинул Перо над головой. Лицо зверобога исказилось в гримасе. В его рёве послышалась злость и отчаяние.

Аламан прыгнул вперед. Невр мгновенно ушёл в сторону.

Взмахнул Пером, и его источающий сияние край резанул зверобога по рёбрам.

В уши ударил рев, полный нечеловеческой боли. Рогатый зверь с чёрной кожей взвился на дыбы, за его спиной яростно хлопают кожистые крылья. Рёв сменился пронзительным писком, будто кричит летучая мышь размером с коня.

Таргитай с размаха ударил снова, чувствуя, что держит не Перо, а короткий меч. Он приятно оттягивает руку, клинок сыплет искрами.

Удар пришёлся Аламану в голову. Он в изумлении отшатнулся.

Звериное тело вновь стало превращаться в человеческое. На боку и голове зияют страшные раны. Крови нет, глубокие и широкие порезы лишь горят вишнёво-алым, будто внутри зверобог состоит из огня.

Он взревел, обнажив выступающие на длину пальца клыки. Мускулистое тело окутал дым с огненными сполохами. Таргитай ощутил резкий запах горелого. Глаза принялись слезиться, в носу защекотало."

"Дударь стал отчаянно рубить эту завесу чёрного дыма, что норовит его поглотить.