Тарзан. Том 1

Правда, у Кай-Шанга не было никаких данных против шведа, и свои подозрения он основывал на догадках. Да и убивать Густа не имело смысла, так как все они зависели от него. Однако он решил его припугнуть и заставить согласиться на их условия.

После этого разговора Момулла стал опять приставать к шведу с требованием немедленно отплыть в море. Но Густ стал приводить свои прежние возражения: военный корабль, вероятно, еще крейсирует в южных водах и подстерегает их и поймает их прежде, чем они обогнут мыс. Момулла высмеивал его страх; он уверял, что никто ни на одном военном корабле не знает о мятеже.

Каким же образом и у кого их шхуна может вызвать подозрение?

— Нет, извините! В этом-то вы и ошибаетесь, — воскликнул Густ. — Ваше счастье, что среди вас находится такой образованный человек, как я! Иначе вы по незнанию попали бы в хорошую переделку! Негры — дикари и ничего не знают о радио.

Момулла Маори вскочил и схватился за рукоятку ножа. Я не негр! — закричал он.

Я только пошутил, — поспешил объяснить швед.

 — Мы с тобой старые друзья, Момулла, мы не должны ссориться. В особенности теперь, когда Кай-Шанг замышляет украсть весь жемчуг. Если бы только он нашел человека, умеющего управлять шхуной, он в ту же минуту бросил бы нас на произвол судьбы. Он потому-то и говорит так много об отъезде, что хочет как-нибудь отделаться от нас.

Момулла, помолчав, сказал:

— Ты говоришь о радио… Причем тут радио?

— Причем радио?

Густ почесал у себя в затылке. Он соображал, действительно ли Маори настолько невежественен, что поверит такой нелепости.

— Видишь ли, — начал он, — каждый военный корабль имеет радиостанцию. На такой станции имеется аппарат, с помощью которого можно разговаривать с другими судами на расстоянии тысячи миль и слышать все, что говорится на тех судах. Ну, а когда мы стреляли на «Каури» и кричали, шуму, я думаю, было немало. Мне думается, этот военный корабль находился не очень далеко от нас и все слышал. Конечно, они не могли знать названия шхуны, но они безусловно знают, что экипаж какого-то судна взбунтовался и убил своих офицеров.

И теперь они будут обыскивать каждое судно.

Швед старался придать своему лицу самый серьезный вид, чтобы не вызвать в своем слушателе подозрений относительно правдивости своих слов. Момулла сидел некоторое время молча, исподлобья глядя на Густа; затем, встав с места, сказал:

— Ты бессовестный лжец! Если ты завтра же не выведешь нас отсюда, то тебе уже никогда не придется больше врать.