Тарзан. Том 1

Но он колебался. Глаза его перебегали с девушки на льва и обратно. Почему он медлил? Неужели потому, что он не хотел спасти девушку, которая испортила ему охоту? Или, может быть, он боялся, что выстрел привлечет к нему ее внимание, и она увидит его? Это предположение казалось правдоподобным. Маленькое движение пальца могло спасти девушку от когтей разъяренного хищника, или, по крайней мере, замедлить страшный прыжок, но он все-таки не нажал на курок.

Глазами хищной птицы следил человек, как девушка бежала к деревьям, спасая свою жизнь.

Все описываемое — с того мгновения, как лев приподнялся для прыжка — произошло в какие-нибудь две секунды. Лев бросился за девушкой; дуло карабина следовало за ним: его широкая грудь оставалась непрерывно на прицеле. Одну минуту казалось, что девушке никак не спастись, тогда палец охотника сильнее прижался к собачке. Но в то же мгновение девушка сделала ловкий прыжок вверх, к свесившейся ветке дерева, и ухватилась за нее. Лев прыгнул за ней, но гибкая Мериэм скользнула в листву и очутилась на недосягаемой высоте; промедли она еще полсекунды, она была бы растерзана львом.

У белого человека вырвался вздох облегчения. Он увидел, как девушка, очутившись в безопасности, сделала забавную гримасу и принялась дразнить разозленного льва, ревевшего от досады; потом она с веселым смехом умчалась в лес.

Лев с глухим ворчаньем бродил около часа вокруг ямы с водой; сотню раз охотник мог уложить наповал свою жертву. Почему же он не спустил курка? Боялся ли, что его выстрел привлечет внимание девушки и что она может вернуться?

Наконец Нума, все еще злобно рыча, величественно направился в джунгли.

Охотник вылез из своей засады и через час добрался до маленькой охотничьей стоянки, расположенной в чаще леса. Там его встретили несколько чернокожих слуг, которые, видимо, не были очень обрадованы его возвращению. Белый охотник был широкоплечий, сильный гигант; его загорелое лицо с хищными чертами украшала большая русая борода, по крайней мере, когда он входил к себе в палатку; когда же он вышел из нее час спустя, его лицо было гладко выбрито.

Чернокожие смотрели на него с изумлением.

— Узнаете вы меня? — спросил он.

— Даже гиена, которая тебя породила, и та не узнала бы тебя теперь, бвана, — ответил один из чернокожих.

Бритый человек замахнулся на дерзкого негра кулаком, но негр, очевидно, привык к этому жесту и ловко ускользнул от удара.